— Я её обидел?
Аника поспешно качнула головой.
— Нет, нет. Каталину трудно обидеть. Почти невозможно.
Она улыбнулась слишком быстро, стараясь вернуть разговору прежний тон.
— В университете однажды пытались вывести её из себя — целый месяц. Она даже не заметила...
Марк слушал, но его внимание постепенно ускользало от слов. Улыбка стёрлась с лица, черты стали жёстче, сосредоточеннее. Взгляд потемнел. Он откинулся на спинку стула, сжал ладонь под столом так сильно, что она побелела.
— И всё же… — произнёс он медленнее. — Пойду проверю. Может, мои слова прозвучали не так, как я хотел.
Джон нахмурился.
— Может, стоит дать ей время?
Но Марк уже положил салфетку на стол и поднялся. Его движения утратили прежнюю лёгкость — в них появилась сдержанность, почти робость.
В ванной Каталина стояла, опершись руками о раковину. Вода стекала по лицу, забирая с собой жар и усталость, но не тревогу. Она подняла взгляд — и увидела в зеркале тень за плечом.
Он был там. Не полностью, не до конца, но присутствие ощущалось кожей.
— Что происходит? — спросила она тихо, не оборачиваясь. — Не смей управлять мной! Никогда!
— Я захотел, — холодно ответил он. Голос звучал близко, слишком близко. — Я вижу, как он смотрит на тебя. Ни одно его движение не ускользнет от меня. Ни одно слово, которое он удерживает в себе.
По позвоночнику прошёл холод.
— Я сама решаю, — сказала Каталина, сжимая край раковины. — Что говорить и что чувствовать!
Она подняла голову выше.
— Не прикасайся ко мне! Ни к мыслям! Ни к телу!
В зеркале отражался его силуэт — высокий, почти человеческий, но лишённый тепла живого. Она смотрела прямо в его глаза, злилась, но держала себя под контролем. Каталина закрыла кран резким движением и распахнула дверь.
Марк стоял прямо перед ней. Их взгляды встретились, и на мгновение время остановилось. Она шагнула вправо — он тоже. Влево — и снова их движения совпали. Марк замер, на лице не было иронии, лишь болезненная печаль. Он хотел что-то сказать. Это было видно. Слова тяжело лежали в нём, не находя выхода. Но эта внутренняя тяга к ней ощущалась почти физически: воздух дрожал между ними, как будто она могла ощутить все его тайны каждой клеткой своего тела.
— Прости… — начал он и замолчал.
Губы дрогнули.
— Здесь… уборная?
Каталина молча кивнула и отступила.
Он прошёл мимо, слегка задевая её плечо. Они разошлись, но странное чувство не исчезло. Он ушёл с вопросами, которые не смог задать, и с чем-то ещё — глубоко спрятанным, непонятым даже им самим.
Что он скрывает?
***
Джон продолжал говорить о предстоящем задержании мэра, его слова, сухие и деловые, казались чужими в мягком свете свечей, отражавшемся в стеклах, пока за столом шла трапеза. Разговоры прерывались на обрывки смеха, на редкие улыбки, но ничто не могло согреть пространство, полное скрытой настороженности.
Когда ужин подошёл к концу, первым поднялся Марк. Он встал, и движение его казалось одновременно уверенным и осторожным.
— Спасибо за ужин, — произнёс он, обращаясь к Каталине.
Она слегка кивнула, холодный свет её глаз пересёкся с его взглядом, не раскрывая ни радости, ни приветливости, лишь тонкий, ледяной отблеск рассудка.
— Передай Морту, пусть поправляется, — сказала она тихо, улыбка не тронула глубины её взгляда.
Марк кивнул. И на миг в его взгляде мелькнула искра — неуловимый личный интерес.
Аника тоже поднялась:
— Я провожу, — сказала она тихо, и в её голосе звучало больше, чем простая вежливость.
Вдвоём они вышли, шаги их отдавались мягким эхом на пустынной дорожке. Ночной воздух сжимал плечи, пробираясь под одежду, делая паузу между ними ещё ощутимее.
Он молчал. Держал её ладонь в своей — осторожно, боясь спугнуть. Не смотрел прямо, словно скрывал то, что хотел сказать на самом деле.
— Я скучал, Ка… — сорвалось у него, но он резко оборвал себя, едва заметно сжав её пальцы. Секунда тишины. — …Аника. — Голос дрогнул, стал теплее. — Без твоей улыбки работать было тоскливо, — сказал он, не поднимая взгляда.
Он поднял её руку к губам и слегка коснулся пальцев — не галантно, а наигранно нежно. Аника слегка опустила глаза, и улыбка зажглась на её лице.
— Доброй ночи, — прошептала она, всё ещё не отпуская его руку.
— Спокойной, — ответил Марк и вышел в темноту.
Глава 9
Утро легло на город тяжёлым, непроснувшимся грузом. Туман не отступал, держался низко, цепляясь за крыши и ветви, через которые скупо и неохотно пробивался бледный свет. Дом дышал тишиной. Половицы отзывались глухим скрипом на редкие шаги, на кухне звякнула чашка — звук вышел резко, но сразу погас.