Каталина сидела у окна. Она не шевелилась, не меняла позы, и можно было подумать, что она там уже давно. Взгляд её уходил в сад — мокрый, потемневший, с листьями, прижатыми к земле сыростью. В этом взгляде не было рассеянности; он озорял сад, вылавливая красоту умирающей природы.
Внезапный звонок в дверь разрезал тишину, вырвав поместье из забытья. Джон вышел в прихожую и вскоре вернулся не один. С ним был Марк. Он остановился у порога гостиной, вошёл не сразу, оглядел комнату, остановив свой взгляд на Каталине. Лицо его было напряжено, глаза горели слишком ярко для спокойного утра, а движения резали воздух — резкие и едва сдерживаемые усилием воли.
Сев за стол, Каталина начала разливать чай — руки не выдавали напряжения, но в глазах мелькнула едва заметная искра нетерпения.
— Вчера вечером, — начал Марк, слова срывались одно за другим, — Морт почувствовал себя лучше, и мы решили пройтись немного. Без цели, просто шагали, разговаривали… И вдруг поняли, что оказались прямо у края леса. И там… — он замялся. — Мы увидели горничную из гостиницы. Ту, что пропала.
Аника подняла голову. Пальцы её сжались на чашке.
— Ты уверен? — спросила она. — Ты правда уверен, что это была она?
— Да, без сомнений, — кивнул Марк. — Это была она. Морт сразу узнал её. Но едва она нас заметила, сорвалась и исчезла — так быстро, что мы просто не успели среагировать.
— И вы её не догнали? — Джон нахмурился. Раздражение прозвучало резко, почти обвиняюще.
— Морт бы не выдержал погони, — ответил Марк жёстко. Челюсть его напряглась. — А оставить его одного я не мог. Я не знал, что там, в лесу и кто ещё может быть рядом.
Джон медленно покачал головой.
— Я осматривал этот лес перед отъездом в Лондон. Не один раз. Прошёлся вдоль и поперёк. Никаких следов! Ни малейших признаков, что там кто-то скрывается.
— Значит, ты что-то упустил, — сказал Марк без упрёка, но с тяжёлой уверенностью.
Каталина подняла взгляд от чашки и задержала его на Марке. Мысль не отпускала её: его появление здесь было слишком своевременным, а то, что он заметил, — слишком точным. Он видел то, что ускользало от остальных, и это начинало напрягать её.
Марк заметил её взгляд и устало выдохнул.
— Понимаю, как это выглядит. Бариста из Лондона вдруг сунулся в чужие тайны. Но я переживаю за брата. Он слаб, болен... Он не сможет защититься, если за ним придут. И если есть хоть малейшая вероятность, что он станет следующим, я не смогу это пережить. Если я могу помочь — я помогу.
— Хорошо. Если ты действительно хочешь помочь, — произнесла Каталина, — мне нужно попасть в кабинет мэра. Забрать кое-что.
Она повернулась к остальным.
— Кто сможет его отвлечь?
— Отвлечь? — приподнял бровь Джон.
— Скажи, что проверяешь безопасность праздника. Или что поступила срочная жалоба. Ты умеешь находить причины.
Джон скрестил руки на груди, прищурился.
— Каталина, чего ты добиваешься?
— Мне нужно забрать то, что принадлежит мне, — коротко ответила она.
— И ты не хочешь объяснить?
— Не сейчас.
— Но…, — нахмурился Джон.
— Это займёт несколько минут, — перебила она спокойно. — Мне нужно только это. Я не прошу большего.
Она замолчала, задержав дыхание, и стало ясно: объяснений не будет.
— Я пойду с тобой, — неожиданно вызвался Марк. — Вдвоем мы сделаем это намного быстрее, ну и если придётся выносить тебя из кабинета, я буду рядом и сделаю это.
Каталина чуть склонила голову.
— Я не дама в беде. Меня не нужно выносить.
— Отлично, — ответил Марк с лёгкой усмешкой. — Тогда я буду просто лишним раздражающим фактором.
Джон нахмурился, его взгляд остановился на Марке.
— Лишний раздражающий фактор? — холодно проговорил он. — А ты не думаешь, что здесь важнее, чтобы мы работали слаженно, а не создавали лишнего шума?
— Поверь, шума не будет, — спокойно ответил Марк, даже не взглянув на мужчину. — Всё пройдёт тихо.
— А я? — тихо спросила Аника.
Она всё это время сидела в стороне, и в её голосе теперь отчётливо звучала обида.
— Мне отведена роль зрителя? Просто сидеть здесь, пока вы решаете всё без меня?
Марк взглянул на неё мягко, но в голосе не было уступчивости:
— Аника, это может быть опасно. Вдруг что-то пойдёт не так, в доме хоть кто-то должен остаться.
— Прекрасно, — прохрипела она. — Значит, мне досталась роль сиделки у камина.
— Ты сама понимаешь, — вмешался Джон. — Лучше, если ты останешься. Мы ненадолго.
Аника отвернулась, упрямо скрестив руки на груди. За окном туман сгущался, медленно расползался по городу, плотный и молчаливый, похожий на ядовитый дым, под которым шевелились старые тайны.