«Я не знаю, что скажет Джон. Не знаю, поверит ли. Он опирается на факты, а я — на интуицию и страшный голос, который приходит ко мне в самые тяжёлые часы и шепчет то, что не должны знать люди».
Она коротко выдохнула, будто вместе с воздухом уходило что-то лишнее. Набрала:
«Джон, нам нужно поговорить. Сегодня. Это важно».
Сообщение ушло, глухо ударив по внутренней тишине. Каталина опустилась на край кровати. Телефон в руке казался холодным камнем. «Джон». Одно имя, но в нём — вес прошлого, как шрам: кажется, зажил, но стоит коснуться — и боль снова поднимается.
«Втягиваю ли я его во что-то опасное?»
Рука медленно скользнула по лицу от напряжения, которое не отпускало всю ночь.
«Почему я вообще волнуюсь за него? После всего, что было? Он никто для меня. Никто!»
***
Он ждал её на набережной, где серая Темза казалась особенно вязкой и чёрной. Ветер бил в лицо, пробираясь под воротник — ноябрь напоминал, что осень кончается. В этом холоде было что-то уместное.
Каталина стояла чуть в стороне, оставляя между ними осторожную дистанцию. Джон тоже не приближался — был рядом, но без намёка на вторжение. Его взгляд был спокойным, собранным, как у следователя на допросе, тот самый, который когда-то встречал свидетелей на месте преступления. Он уже давно не носил форму, но привычки остались.
Она достала из внутреннего кармана пальто помятый конверт и молча протянула ему.
— Это пришло вчера, письмо… от моей матери, — сказала она.
Он принял конверт, кратко взглянул на неё и раскрыл письмо. Прочёл без спешки, но и без задержек. Лицо не изменилось.
— Ты уверена, что это её почерк?
— Узнаю его безошибочно. Но… содержание. Эти религиозные отсылки… Не похоже на неё.
Она замолчала, подбирая слова.
— Она предупреждает о ком-то, кто причастен в их гибели.
Мужчина аккуратно свернул лист и вернул обратно. Вопросов не последовало.
— Я поеду в Гриндлтон, — спокойно сказала Каталина. — Я должна выяснить, что произошло.
Джон кивнул, будто подтверждая собственную догадку.
— Я знал, что ты так скажешь, — произнёс он, глядя в воду. — И знал, что поедешь, даже если я попрошу тебя не делать этого.
На мгновение он утих, затем добавил:
— Там творится что-то странное, Кэти. Люди исчезают. Целая цепочка. Сначала подросток, потом женщина, теперь — мой брат. Полиция разводит руками, в городе паника. Люди прячутся по домам. И ещё смерть твоих родителей… Всё складывается в одно: там орудует какой-то маньяк.
Каталина сжала пальцы на перилах, ощущая холодок, бегущий по спине.
— Культ.
— Прости? — Джон поднял брови.
— Там не маньяк, а древний культ.
— Откуда такая уверенность? — Он смотрел прямо, но в голосе проскользнула осторожность.
— Просто знаю. — Она не собиралась объяснять, что уверенность приходит к ней в приступах боли. — Я еду в Гриндлтон выяснить, что случилось. Я буду не одна, Аника поедет со мной.
Джон выдохнул, его плечи напряглись.
— Просто знаешь? — Его голос стал жёстче. — Каталина… это не шутки. Если тебе есть что сказать — говори. Ехать туда вам опасно. Ты втянешь себя и подругу во что-то, чего даже представить не можешь.
В её взгляде была ясность позиции.
— Со мной всё будет в порядке. Я хочу знать, кто убил моих родителей. Джон чуть сдвинулся, хотел дотронуться до её руки, но передумал.
— Ты правда не понимаешь, что это может стоить тебе жизни? — Его голос сорвался на полтона.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь! — Джон шагнул ближе, пытаясь заставить её посмотреть в лицо. — Ты привыкла думать, что храбрость делает тебя неуязвимой, но это не так. Это голод. Жажда мести, которую ты выдаёшь за силу.
Она медленно встретила его взгляд.
— Я тебе уже сказала, Джон.
— Там загадка, которая не под силу двум женщинам. Ты писательница, Кэти, не детектив. У вас нет подготовки, нет опыта. Это не игра в сыщиков, там люди исчезают, настоящие люди! Вы вдвоём не справитесь.
Каталина подняла голову и прищурилась.
— Двум женщинам? — холодно уточнила она. — Или двум непрофессионалам?
Он замолчал, понимая, что сказал лишнее. Она не дала ему отступить.
— А у тебя есть? — В голосе прозвучал ядовитый холод. — Может, у полиции Гриндлтона? Если есть, то почему расследование стоит на месте? Почему все молчат?
— Чёрт, Каталина, прекрати так бездумно распоряжаться своей жизнью!
— А кому ещё, кроме меня, ей распоряжаться? — резко развернулась Каталина. — Тебе? Родителям? Они мертвы, Джон. Им больше не нужна моя жизнь.
Она выдержала паузу, не отводя взгляда.