— Каталина, ты веришь, что мне здесь нравится? — спросила Аника, повернув голову к ней. — Даже несмотря на всё, что происходит.
— Я вижу, — тихо ответила Каталина. — Ты счастлива?
— Да! — Аника улыбнулась. Улыбка была яркая, но в ней сквозила какая-то хрупкость.
Взгляд Марка постоянно возвращался к ним, острый и внимательный, и Каталина ощущала каждый, как лёгкое прикосновение, которое вызывает тревогу.
— Смогли бы вы здесь остаться жить? — голос Марка прозвучал тихо, задумчиво, почти умиротворённо.
— Нет, — мгновенно ответила Аника, и её улыбка дрогнула. — Мне нужен Лондон. Там моя жизнь: коллеги, семья, любимая кофейня.
Марк медленно повернул голову к Каталине. Его взгляд был острым, пронизывающим, скользил по ней, изучая её. — А ты что думаешь?
Каталина глубоко вдохнула, но сердце стучало слишком быстро.
— Думаю, этот город чем-то похож на меня, — сказала она тихо. — И несмотря на всё, мне здесь спокойно.
— Да, место не так важно, — продолжил Марк. — Важно, с кем ты. — Он на мгновение с теплотой посмотрел на Анику, проверяя её реакцию, но сразу вернул привычное, равнодушное выражение лица.
Аника покраснела, смущённая, а Каталина почувствовала холод, проступивший по спине. Она старалась отвлечься наблюдая за природой — хрупкой, уставшей, но всё ещё живой, и одновременно ощущала давление взгляда Марка. Его внимание было полностью сосредоточено на ней.
С каждой секундой это внимание стало ощутимым физически: оно обволакивало кожу, стягивало плечи, сжимало грудь так, что дыхание становилось поверхностным. Сердце стучало резко, а ноги подкашивались от странного ощущения преследования. Каталина никогда раньше не чувствовала ничего подобного, острое жжение в груди, которое нельзя было отогнать и нельзя было игнорировать.
Шаги Марка за спиной звучали методично, каждый удар отдавался в висках. Она пыталась сосредоточиться на чём угодно, но холодный запах сырой земли и влажного мха лишь усиливал ощущение, что она — жертва, что каждая её мысль находится под пристальным наблюдением. Тело реагировало раньше разума: плечи каменели, дыхание сбивалось, пальцы сами сжимались в кулаки.
И вдруг в сознании прозвучал тихий бархатный голос, знакомый до дрожи:
— Каталина, ты сладкий мёд. Почему вокруг тебя всегда кружат осы? Как у тебя это получается?
Облегчение ворвалось в грудь мгновенно. Сердце перестало стучать в панике, напряжение отступило, и голос вырвал её из оцепенения, освободив воздух для вдоха.
Каталина замедлила шаг и чуть отстала, чтобы её никто не слышал.
— Значит, ты тоже оса? — прошептала она.
Раздался бархатный, низкий смех, тихий и уверенный:
— Нет, Кэти. Я хуже. Я тот, кто убивает ос за свой мёд.
В этот момент страх, что сжимал её грудь, начал растворяться. Марк оставался рядом, Аника смеялась, но Каталина ощущала опору, зыбкую и необычную, и мир вокруг казался чуть легче, холод осени всё ещё ощущался на коже, но тревога уступала место ощущению присутствия того, кто всегда рядом.
Они вышли к центру Гриндлтона. Аника оживилась почти сразу. Она останавливалась у каждой лавки — с пряностями, с шерстяными платками, с безделушками, которые не имели практического смысла, но создавали настроение. Марк терпеливо следовал за ними, иногда что-то покупал, иногда просто стоял рядом. Каталина замечала одно: его внимание неизменно возвращалось к ней, как магнит.
Она шла чуть позади, давая им пространство, отступая в тень. И тогда она увидела шатёр.
Тёмно-фиолетовый, выцветший, с золотистой бахромой, которая едва колыхалась на ветру. В этот раз он стоял между лавкой с антикварными книгами и закрытым ателье.
Каталина замедлила шаг.
Аника мгновенно обернулась, её глаза загорелись живым любопытством.
— Каталина, это шатёр гадалки, где ты была?
— Да, — тихо ответила та, — только раньше он стоял в другом месте.
— Правда? — улыбка вспыхнула мгновенно. — Тогда это знак. Мне тоже нужно туда попасть.
— Это глупости, — резко воскликнул Марк. — Шарлатанство!
— Ну, пожалуйста… — Аника потянула его за рукав, смех её был лёгким и настойчивым. — Не будь таким скучным. Мы просто развлечёмся.
Но он не шел на уступки, оставаясь холодным и решительным. Каталина окинула шатёр, её внутреннее напряжение росло, словно сама атмосфера вокруг сгущала воздух.
— Если хочешь, можешь не заходить. — Спокойно заявила Каталина.
Его глаза скользнули по её чертам, оценивая.
— А ты?
— Я… зайду.
Этого оказалось достаточно.
Все трое вошли внутрь. Тусклая лампа отбрасывала жёлтый свет на стол, накрытый тёмной, почти чёрной скатертью. В этом затхлом пространстве время казалось остановившимся, дожидаясь лишь их прихода.