Она отвернулась.
Витрина антикварной лавки встречала мутным стеклом, покрытым сетью мелких трещин. За ним лежали потемневшие броши, цепочки, серьги — вещи, которые видели слишком много судеб. Среди них едва заметно мерцало кольцо с красным камнем. Он не притягивал блеском, его глубина была спокойной и холодной, лишённой игры света. Каталина задержала на нём взгляд. И в этом мгновении, впервые за весь вечер, что-то щёлкнуло внутри неё. Появилось ощущение — тихое, почти пугающее: желание. Ей впервые что-то по-настоящему понравилось.
Она шагнула к двери.
— Каталина!
Голос Аники вырвал её из неподвижности. Та подбежала быстро, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, пахнущими цветами и сладким вином.
— Что ты здесь делаешь одна? — рассмеялась она. — Среди этого хлама.
Каталина слегка опустила взгляд, затем снова подняла его на витрину.
— Мне понравилось это кольцо. Я хотела купить его.
Аника проследила за её взглядом и нахмурилась — без резкости, с искренним недоумением.
— Это? — она покачала головой. — Оно же мрачное. Совсем не привлекательное.
В её голосе не было насмешки, она говорила совершенно искренне.
— Знаешь что сейчас в моде? Что- то светлое. Золото, голубые камни, тёплый цвет.
Каталина не ответила. Она всё ещё смотрела на кольцо.
В стекле, поверх отражений огней и движущихся фигур, возник он. Чёткий контур, тёмный силуэт демона. Лицо обращено к ней, взгляд прямой и сосредоточенный. Он не приближался, не говорил, не шептал сладких слов. Сейчас он просто смотрел на неё, без колкостей и игр. Он не нарушал границы — позволял себе быть замеченным.
Каталина не отводила глаз.
Дыхание замедлилось. Площадь, музыка, голоса — всё сузилось до отражения в мутном стекле. Стоило отвернуться — и он исчез бы. Но сейчас именно он казался реальнее всего вокруг, чем свет, чем смех, чем люди. Его взгляд удерживал её так же долго, как и её — его. В этом молчании было больше смысла, чем во всех громких словах мира.
— Каталина? — настойчивый голос Аники прозвучал совсем рядом. — Я с тобой разговариваю!
Каталина не сразу ответила.
— Ты что там увидела? — Аника заглянула в стекло, но различила только своё отражение.
Каталина моргнула и отвела глаза. Силуэт исчез. Музыка вновь стала громче, а фонари — ярче. Она повернулась к Анике.
— Ничего.
— Пойдём, — Аника взяла её за руку. — Завтра мы с тобой сходим в город и купим тебе что-нибудь красивое. Обещаю.
Она рассмеялась и, не давая времени возразить, потянула Каталину к площади. Толпа сомкнулась. Музыка сраху подхватила их. Аника обняла её на ходу — легко и искренне, позволяя ритму вести себя.
Каталина не танцевала. Она остановилась среди людей. Музыка проходила сквозь неё, не задерживаясь.
Она вспомнила строки из дневника отца:
«Город охватила странная болезнь».
Каталина смотрела на людей и не могла понять, о чём он писал. Они были румяны и веселы. Их лица не несли следов недуга. Если это и была болезнь, она не уродовала тела. Она не оставляла пятен и не лишала сил.
Значит, она жила не в телах?
Тогда где?
В момент рассуждений её взгляд снова скользнул по площади — и остановился. Отец Уильям. Он стоял в стороне, в тени фонаря, наблюдая за праздником. Прямая спина, чёрное пальто, лицо спокойное. Каталина почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. И вместе с тем, что-то чужое, дрожащее внутри. Вчера она узнала правду: он её настоящий отец. Отец, который оставил мать и её саму, спрятался за сутаной и маской праведника. И теперь он стоял здесь, всего в нескольких шагах, не подозревая, что она уже знает правду.
— Не лучшее время для выяснения семейных проблем, — голос демона мягко скользнул в её мысли.
— И не собиралась. Возможно, я никогда не захочу поднимать эту тему. Пусть пока это останеться тайной.
Каталина посмотрела на Уильяма — и впервые заметила, как он смотрит. Усталость в каждом жесте, мягкость движений, запах дерева и воска, как от старого дома. Всё это отзывалось в ней чем-то смутно знакомым.
— Мисс Ланкастер, — священник заметил её и кивнул. Его улыбка была теплее, чем в первую встречу. — Рад видеть вас здесь.
— Странно наблюдать вас среди всей этой суеты, — сказала она сухо, на мгновение скользнув взглядом по толпе.
— Я здесь не ради праздника. Я обещал Вас представить одному человеку.
Он шагнул к фонарю. Там стоял юноша — светловолосый, простой, с открытым взглядом, без тени притворства.
— Это мой сын, Эдвард. Он недавно вернулся из Эдинбурга.
— Рад познакомиться, — произнёс юноша, протягивая руку.