— Про кого? — Джон навис над ним.
Мэр поднял взгляд — мутный, блуждающий, словно глаза уже не принадлежали живому человеку.
— Про Каталину, — выдохнул он, и Джон будто почувствовал, как комната становится меньше, стены ближе, воздух тяжелее. — На Кровавую Луну они все будут там. Все. И она тоже. Они придут за ней! Тогда всё закончится! Это нужно было сделать давно!
В подвале запахло чем-то жжёным — может, плавился провод, может, это был страх. Лампа моргнула. Джон ощутил, как внутри поднимается гнев, свинцовый и медленный. Эти слова прилипали, как грязь.
Он резко схватил мэра за лацканы пиджака. Тот вскрикнул, почти плача.
— Когда Кровавая Луна?! — прокричал Джон.
— Через два дня…
— Где?!
— Склеп Брерли… — мэр задыхался, глаза лихорадочно блестели. — Но ты её не спасёшь. Она умрёт! Я видел — земля шевелится. Они встают… и зовут её…
Смех, что сорвался у него, не был смехом — это был рвущийся хрип, сырой, глубокий, нечеловеческий. Сержант отшатнулся, словно заразился этим ужасом. Джон оттолкнул мэра и выпрямился, челюсть сжата до боли.
— Заберите его, — прохрипел он, — сейчас он не в состоянии нормально мыслить.
Но едва мэра повели к двери, тот выгнулся, как сломанная марионетка, и завопил так, что дрогнула лампа, проводка задымилось:
— ВСЁ ПАДЁТ! ВСЁ СГНИЁТ! ИЗ-ЗА НЕЁ! КРОВАВАЯ ЛУНА — ВАШЕ СПАСЕНИЕ! ОТДАЙТЕ ЕЁ ИМ!
Он метался, руки судорожно размахивали, глаза закатывались к потолку, губы бледные тянулись в немой крик. Словно разум полностью оставил тело, а на его месте осталась лишь истерика и предчувствие гибели.
Его утащили силой. Тишина вернулась — вязкая, гулкая, мёртвая.
Толпа шумела. Сцена уже была готова, дети в костюмах репетировали какую-то танцевальную постановку. Джон стоял в тени и курил. Сигарета давно прогорела. Он не замечал. Он наблюдал за Каталиной из тени, глаза не отрывались. Она говорила со священником. Рядом с ними стоял высокий молодой человек — аккуратный, с открытым, слишком ясным лицом. В нём было что-то раздражающее — не злость, скорее явное противоречие, тихая, горькая ревность, смысл которой Джон не мог уловить. Этот парень словно излучал свет, который лишь сильнее обострял тьму, окутывающую Каталину.
«Почему она такая? Только холод и тайны? Почему я не могу быть тем, с кем она открыта?» — сдавленно подумал Джон, сжимая сигарету в пальцах. Внутри разлилась горечь: он снова потерпел поражение, не сумел найти настоящего виновного, не дал ответов ни себе, ни ей.
Разочарование опустилось на него тяжелым сигаретным дымом. Он чувствовал себя бессильным, закованным в собственную неспособность действовать. Снова — вопросы, но ни одного ответа. Снова — одиночество среди людей, шумящих и живущих своей обычной жизнью, тогда как его собственная оставалась запутанной и лишённой радости.
***
Каталина едва слушала отца Уильяма и Эдварда. Толпа волновалась, смещалась, как море. И вдруг — в этой серой материи людей — она увидела Габриэля.
Он стоял у фонтана, чуть в стороне. Всё тот же изгиб губ, тот же огонёк в глазах — взгляд, в котором не было злобы, только... ирония. Слишком личная. Так смотрят во сне — когда понимаешь, что человек перед тобой уже давно мёртв, но всё равно выглядит настоящим.
— Простите, — выдохнула она, делая шаг назад.
— Каталина? — отец Уильям нахмурился. — Куда ты?..
— Мне нужно идти.
Не дожидаясь ответа, она пошла за ускользающим юношей. Толпа сомкнулась и поглотив её.
Каталина шла быстро, потом першла на бег. Габриэль двигался сквозь людей плавно, почти нереально, будто воздух сам расступался перед ним. Он всегда оставался чуть впереди — на расстоянии вытянутой руки, которую она так и не решилась протянуть.
— Габриэль! — крикнула она, но голос растворился в шуме.
Он свернул за угол. Её шаги стали неровными, почти судорожными. Толпа редела. Улицы пустели. Камни мостовой сменились влажной травой, потом землёй, потом — лесом. Ветки цеплялись за платье, оставляли белые царапины на коже. Воздух стал влажным, тяжёлым. Шорохи становились похожи на слова.
И вдруг — словно из старого сна — вернулся голос матери. Тихий, прошептанный прямо в ухо:
«Каталина... не верь людям с мёртвыми глазами. Беги…»
Она остановилась. Дыхание вырывалось рывками. Глаза искали силуэт Габриэля, но его не было. Под ногой хрустнула ветка. Каталина опустила взгляд — на земле лежала роза. Точно такая же, какую Габриэль подарил ей при первой встрече. Она подняла её, продолжая искать его глазами. Только лес. Деревья стояли плотно, будто наблюдали.
Каталина медленно повернула голову — и застыла. Среди стволов стоял человек в капюшоне. Лицо скрывала тень, но она чувствовала тяжелый взгляд. Мгновение, другое. Фигура дёрнулась — и исчезла между деревьев.