Каталина бросилась следом. Лес ожил: ветви били по рукам, воздух шипел, как змея. Она бежала, пока лёгкие не начали резать изнутри. Выбежала к озеру — и вдруг всё стихло. Перед ней — вода. Неподвижная, как стекло. Ни следа. Каталина стояла у самой кромки, чувствуя, как собственное дыхание звучит чужим.
— Каталина!
Она обернулась. Из-за деревьев выбежал Джон — запыхавшийся и растерянный, с бледным лицом. Она повернулась к нему, но поосмотрела через плечо — туда, где ещё секунду назад была фигура.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Джон, приближаясь. Голос хриплый от долгого бега.
Туман расползался по поверхности. Она не хотела говорить про Габриэля.
— Я… — она обернулась. — Я пошла за человеком в капюшоне. Он стоял там, на площади, смотрел прямо на меня. Потом побежал — и я за ним.
Джон нахмурился, осматривая её с головы до ног. Его взгляд остановился на цветке в её руке.
— Где ты взяла это? — спросил он глухо.
Каталина опустила глаза. Красные лепестки уже начинали темнеть от влаги. На пальцах осталась тонкая, почти кровавая влага.
— Не знаю. Она лежала здесь, на земле. Джон медленно протянул руку, будто хотел взять цветок, но передумал.
— Снова роза… — пробормотал он. — В лесу?
Он чуть отстранился, вглядываясь в неё, пытаясь понять, зачем она вообще подняла её.
— Странно, — наконец сказал он. — Я тоже бежал за ним.
Она молча ждала, приводя дыхание в норму. Джон продолжил, голос стал ниже:
— После задержания мэра я вышел на улицу. Видел, как ты с кем-то разговариваешь. Потом ты вдруг ушла, стала протискиваться сквозь толпу, и я пошёл следом. А потом — увидел его. Человека в капюшоне.
— Ты видел его лицо? — тихо спросила она.
— Нет, — ответил он. — Только силуэт. Но, Каталина... — он замолчал, подбирая слова. — Я подумал, это был Лиам.
Воздух между ними стал вязким.
— Лиам? — повторила она. — Ты уверен?
— Не знаю, — признался Джон. — Но походка, движения, все это он. Я побежал за ним, но он исчез.
Они стояли друг напротив друга, и на мгновение обоим стало ясно: с ними играют. Как кошка с двумя мышами.
Джон заговорил снова:
— Мэр… он бредил. Говорил странные вещи.
Каталина молчала, глаза прилипли к темной воде, отражавшей искажённые тени деревьев.
— Про какие-то ритуалы, — добавил он, почти шепотом.
Долгая пауза. Вода у берега колыхнулась, будто кто-то невидимый скользнул над поверхностью.
— У нас есть время? — спросила Каталина. — Остановить ритуал.
Джон отвернулся, сжал кулаки. Его глаза блестели в сумраке: вина, страх, решимость.
— Да… — наконец сказал он. — Но ты останешься с Аникой. А я пойду туда, закончу всё это… чтобы никто больше не пострадал. И вытащу Лиама.
— Почему я не могу пойти?
Он встретил её взгляд, и в его глазах мелькнула буря эмоций.
— Потому что… они охотятся за тобой. Ты есть в списке. Рисковать нельзя… — он замолчал, тяжело выдыхая. — Просто, ты не должна быть там...
Каталина молчала. Внутри всё кипело от недосказанности.
Ветер донёс с озера запах сырости, холодный и удушливый, казалось, что сама земля готовилась к чему-то страшному. Вдалеке, за лесом, вспыхнула молния — яркая и предупреждающая.
Она подняла взгляд на Джона.
— Нужно покончить с этим.
Он кивнул. Но в этом молчании не было доверия — лишь горькая ложь, которой они прикрывались, пытаясь спасти друг друга, не понимая, что именно она ведёт их к гибели.
Глава 11
Каталина стояла у воды, неподвижная, как часть берега. Озеро застыло мёртвым зеркалом: тихое и безжизненное, затаившее дыхание, ожидающее, когда кто-то потревожит его покой.
Она смотрела на ледяную гладь — ту самую, под которой когда-то почти осталась навсегда. Отражение в глубине дрожало, живое и чужое, и та другая, скрытая в глубинах воды, всё ещё была там, на дне, где время остановилось.
Её голос был тихим. — Ты хотел избавиться от меня, шесть лет назад. Когда ты сбросил меня в эту воду. Что я сделала не так? Почему ты меня ненавидел?
Джон стоял неподвижно. Земля держала его за лодыжки, или, может, страх, что он тоже может потерять контроль. Только дыхание выдавалo напряжение — неровное, сдержанное, как у человека, который слишком долго хранил в себе правду и теперь боялся произнести её вслух.
— Я никогда тебя не ненавидел, — наконец произнёс он. Голос звучал медленно, так говорят те, кто держится из последних сил. — Я… знал, что за тобой кто-то следит. Несколько недель. Один и тот же мужчина в капюшоне. Я видел его у школы, у твоего дома. Он просто стоял, следил.