— Тогда позволь мне сгореть первым, — прошептал он.
Она не ответила, закрыла глаза — и на мгновение показалось, что ветер, повеявший с озера, прошёл прямо сквозь неё. Она подняла глаза, в них промелькнуло что-то — отторжение, словно он приблизился к грани, за которой начинается то, что нельзя трогать.
— Не говори так, Джон. Ты не знаешь, чего просишь.
— Знаю, — ответил он. — Но всё равно прошу.
Рябь пронзила воду, разорвав её зеркальную гладь. В этот миг, среди шороха листвы, донесся шёпот — не из озера, а из глубин разума:
"Он не спасал тебя. Я — спас."
Голос был спокойный, почти равнодушный, как тихое признание истины.
"Я держал тебя, когда холод рвал лёгкие. Когда мир умирал вокруг. Ты дышала только потому, что я не позволил тебе уйти."
Каталина не пошевелилась. А Джон смотрел на неё, не подозревая, что в темноте, за его спиной, чьи-то глаза уже смотрят на него — с древней холодной ревностью.
***
Воздух замер, но в этой тишине чувствовалось, что кто-то слушает. Джон говорил издалека: его голос тёк поверх пространства — усталый, человечный.
— Я верю, мы найдём их, — пытался ободрить он.
Её плечи под его ладонями были холодными и неподвижными. Он хотел согреть, а она — не позволить этому случиться.
Девушка слышала, как под его словами колышется вера. И знала: вера — это лишь форма самообмана. Как и любое обещание — оно исчезает, стоит лишь проверить его.
Но он не знал. Не знал, что её отец — святой, запятнанный ложью. Что письма с предупреждениями приходят от рук мертвеца. Что за каждым углом ждёт древний культ, где каждый шаг может стать последним. И ещё — Он. Тот, кого она впустила и от кого уже не могла избавиться — Демон. “Я рядом”, — отзовётся тот, стоит лишь подумать о нём. А за всем этим — тьма, порок и жажда, смысл которой неведом даже Богу.
Джон молчал. Просто прижал её крепче. Она позволила.
— Спасибо, — произнес он едва слышно, не уточняя, за что именно.
В тени, за его спиной, шевельнулось тьма. Каталина знала — Демон здесь. Его взгляд был обращён только к ней. Сумерки густели, лес медленно тонул во мраке. Джон не отпускал, но она чувствовала: это объятие не может длиться дольше. И в эту зыбкую, почти нежную паузу вплёлся голос — тихий и холодный:
— Тебя так легко растрогать? — произнёс он, не повышая голоса. — Стоит мужчине сказать «мы найдём» — и ты уже веришь в общее «мы». Какая прелесть.
Каталина сжала пальцами ткань его рубашки и всматривалась в клубящуюся темноту.
— Замолчи. — прошептала она, сквозь зубы.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я замолчал. Ты хочешь, чтобы я был рядом, когда все остальные уйдут. И я буду. Потому что он держит тебя руками…, а я — изнутри.
Его смех был лёгким и пробирающим под кожу. Каталина не шелохнулась. Только дыхание стало глубже. Джон почувствовал перемену и заглянул ей в лицо.
— Всё хорошо?
Она кивнула. Улыбка вышла мягкой, но пустой.
— Ты не понимаешь, — шептал демон, почти вполголоса. — Он боится того, что увидит, если заглянет тебе в глаза. Он обещает тебе свет… но нужен ли он тебе? Свет — это ведь лишь тьма, научившаяся исповедоваться.
Она не ответила, лишь выпрямилась, когда он произнёс слово "свет". Тогда он заговорил иначе — без усмешки, почти по-человечески:
— Когда станет слишком темно, он не услышит твоего крика. А я — услышу.
Он вошёл в её голову, как дым сквозь трещины.
— Признай, ты боишься не тьмы, Каталина! Ты боишься себя — того, что однажды выберешь меня по собственной воле.
Сердце ударило.
— Ложь!, — повторяла она про себя, словно набат. — Ложь! Ложь! Это ложь!
Он умолк, пробуя вкус её слов. Это было признание, замаскированное под угрозу. Каталина отстранилась от Джона и шагнула вперёд — туда, где сквозь деревья мелькали огни площади.
— Что теперь с Миллером? — спросила она, быстрее обрывая внутренний диалог.
— Психотерапевты, — голос Джона стал глуше. — После допроса у него что-то… сорвалось.
— Может, есть что-то ещё, что ты знаешь, Джон? — её взгляд стал острее.
Он лишь покачал головой и ускорил шаг. — Давай вернёмся на праздник.
Выходя на площадь, их поглотили музыка и смех — всё будто нарочно пыталось стереть недавнее напряжение. Каталина шагнула в сторону, отстраняясь. Джон что-то сказал, но она уже не слушала. Всё казалось фальшивым: сладкий запах выпечки, его слова, яркие огни — декорации к фильму, где все давно мертвы.
Он скрывает от тебя правду, — прошептал демон. — Я могу узнать...