Он улыбнулся мягко, почти игриво:
— Мой ход. — взгляд его ненадолго потускнел, — Почему ты так хочешь найти убийцу родителей? Ведь твой отец — не родной тебе.
— Он был моей семьёй, — холодно сказала Каталина. — Я должна знать, кто это сделал.
Он смотрел на неё долго, взглядом человека, который слишком многое пережил. И в этом взгляде было не осуждение, а понимание.
— Ты знаешь, кто убийца? — спросила она тихо.
Габриэль задержал дыхание.
— Догадываюсь… — пауза тянулась. — Это человек из культа. Влиятельный и тот, кто всегда наблюдает за тобой.
В голове Каталины вспыхнули образы: лица, сцены, обрывки событий. Мэр — его вежливые улыбки, участие в городских заседаниях, слова о вере и сплочённости. Но чем дольше она думала, тем яснее понимала: слишком очевидно. Миллер всегда был на виду, но он не дергал за нити. Культ прячется за верой; смотреть нужно не на прихожан, а на тех, кто стоит у алтаря, читает молитвы и обращается ко тьме. Всё внутри сжалось. Слова Габриэля складывались в пазл, который она не хотела видеть.
Он прочитал её мысли и негромко добавил, с лёгкой горечью:
— Не всё золото блестит… и не в каждой церкви — Бог.
Воздух стал плотным. Демон внутри шевельнулся тихо, настороженно, но молчал.
— Что сделаешь, когда найдёшь убийцу? — спросил он.
Каталина подняла взгляд.
— То же, что он сделал с ними.
Габриэль улыбнулся снова. На этот раз усмешка была иной — с оттенком уважения и горечи.
— Какое жестокое сердце, — сказал он, взвешивая каждое слово. — Признаюсь, я поступил бы точно так же.
Они шли молча. Мрак расступился перед ними, открывая старое кладбище. Воздух был неподвижным, земля затаила дыхание.
Каталина остановилась у ряда могил. На одной тускло поблёскивали вырезанные буквы: Габриэль Рован.
Она подозрительно повернула голову.
— Кто ты, Габриэль? Человек ли?
Ветер перебирал сухую траву у подножия могил.
— Там должен лежать я, — сказал он после короткой паузы. — Но она пуста...
Он стоял в стороне, боясь нарушить покой семьи.
— Когда-то я думал, что смерть страшна, избегал ее всеми путями — сказал он, не отводя взгляда. — Но потом понял: мучительнее — остаться. Смотреть, как умирают дети, внуки, и не иметь права стоять у их могил.
Он закрыл глаза на мгновение.
— Я устал, Каталина. От города, от тишины, где не слышу даже собственное сердце, от того, что не чувствую ничего — ни вкуса, ни тепла, ни холода. — Его улыбка была слабой, почти издевкой. — Забавно, правда? Даже боль — непозволительная роскошь.
Он взглянул на неё, с грустью:
— Умереть и не уйти хуже любого проклятия.
Он замолчал.
— Демон… Он защищает тебя или управляет?
Каталина подняла глаза.
— Защищает, — сказала она едва слышно.
Габриэль опустил голову, голос стал ниже:
— Лжешь... Я знаю, каково это. Демон управлял мной всю мою смертную жизнь. А потом исчез. Оставил без силы, без власти, без смысла. Всё, что было сутью, — пропало. Я не видел причины существовать без него. Искал столетиями — в призывах, ритуалах, но всё напрасно.
Он опустил взгляд на могилу.
— А потом это случилось, — произнёс тихо. — В тот день, когда ты едва не умерла. Я почувствовал его… впервые за столько лет. Он появился, но не рядом со мной. — Он поднял глаза, и в них была боль и зависть. — Он пришёл к тебе. Тогда я понял — это был мой конец. Он выбрал тебя, а не меня.
В его глазах мелькнула почти человеческая боль.
— Я не знаю, зачем он тебя бережёт, — сказал Габриэль, сжимая кулаки. — Ты его последняя надежда или новая клетка.
Вдох тяжёлый, голос дрожал:
— Я ненавижу его! Ненавижу за то, что не убил меня тогда, когда должен был. За то, что оставил между нами пустоту. Ни живой, ни мёртвый.И самое жестокое — я всё ещё помню его голос. Тот, что сейчас шепчет тебе.
Каталина замерла. Демон шевельнулся в голове, раздражённо:
«Жалкий. Его жизнь всегда принадлежала мне. Он ничего не сделал сам — лишь дергался, когда я позволял. Моя тряпичная кукла, возомнившая себя человеком. Он не заслужил покоя. Пусть живёт сотни лет — без цели и без смысла».
Каталина почувствовала, как напряжение зазвенело внутри. Габриэль шагнул ближе.
— Я вижу его в тебе, — сказал он. — В глазах, в каждом вдохе. Он дышит тобой, Каталина. Назови его имя! Прошу! — Отчаяние прорезало голос, не угроза, а просьба человека, которому некуда идти. — Это всё, что осталось. Последний способ освободиться.
Габриэль резко шагнул вперёд, и прежде чем Каталина успела отступить, его руки с силой обхватили её за плечи. Схватка была внезапной, боль пронзила её плечи. Его взгляд горел безумием, отчаянием и яростью.