— А если это был план… — пробормотала она себе, не поднимая взгляда от дневника. — Кто-то сделал ставку на моём чувстве долга. Кто-то знал, что я вернусь. Моё присутствие здесь не случайность. Оно было выверено. У всех есть мотив. У каждого — своя цель, скрытые желания и тайны. И все нити ведут к убийству моих родителей.
Она смотрела на строки имён и дат, тянущиеся перед глазами, образуя узор, бесконечно сложный и тревожный. Каждая запись открывала дверь, за которой пряталась новая тайна.
Откинувшись на спинку кресла, она сжала пальцы на подлокотниках, ощутив холодок, поднимающийся по рукам.
— Пора перестать ждать. Времени больше нет, — прошептала она себе, отбивая пальцами короткий ритм.
В её сознании раскладывались новые версии, цепочки событий, мотивы, скрытые за улыбкой и словами. Каждый шаг, каждая деталь были частью игры, слишком важной для кого-то, кто плел свои сети.
Взгляд остановился на последнем имени — бедном и больном брате Марка.
— Значит, начну с тебя, Морт, — выдохнула она, почти шёпотом.
***
Внизу раздавался глухой шум. Джон уже пришедший с учаски собирался уходить, лицо его было напряжённое.
— Удалось узнать о записках?
— Да, почерк один и тот же, — сообщил мужчина, накидывая на себя куртку.
— Ты далеко?
— В лечебницу Уиттингем, к Томасу Миллеру, — ответил Джон. — Врач сообщил, что он сейчас в состоянии отвечать на вопросы. Нельзя терять времени.
— Я могу поехать с тобой?
Джон кивнул. Легкая улыбка появилась на его губах, но в глазах оставалась тревога.
— Будет спокойнее, если ты будешь рядом.
Молчание на дороге было тяжёлым. Дома мелькали за окном, серые и мокрые, а внутри — странная, холодная тишина, почти физическая.
Лечебница встретила их давящей тишиной и тяжёлой пустотой. Несмотря на богатое убранство, полы отзывались каждым шагом, а запах лекарств смешивался с затхлой пылью. Коридоры тянулись бесконечно, поглощая свет и звук, храня за массивными дверями свои тайны.
— Я скоро, — сказал Джон, подходя к кабинету. — Миллер нестабилен, не уходи далеко.
Каталина кивнула и осторожно двинулась вдоль коридора. Одна дверь приоткрылась, и это движение сразу привлекло её внимание: в стенах, где каждое помещение было под замком, это казалась приглашением. Свет мягко скользил по столу, где лежала открытая папка, страницы которой дышали тайной, скрывая истории, не предназначенные для чужих глаз.
Личное дело: Хадсон М…
Лист с именем и датой рождения частично вырван, лишая возможности узнать, чьё это дело. Пустота на странице говорила сама за себя — кто-то намеренно пытался скрыть правду.
Дата поступления: 15.03.2017
Диагноз: F60.2 — Диссоциальное расстройство личности.
История заболевания: три госпитализации, неоднократные самовольные выписки.
Клинические наблюдения:
Контроль: выраженное стремление контролировать собственное поведение и поведение окружающих.
Мотивация смерти: идеализация смерти как средства очищения.
Эмоциональное состояние: внешняя уравновешенность скрывает внутреннее возбуждение и высокий риск психотических эпизодов.
Эмпатия: нарушена, неспособность различать боль и спасение, жертву и вознаграждение.
Поведение: склонность к ритуализированным действиям: использование кровавых символов, цитаты из литургий, повторение мантр.
Эротоманические установки: убеждённость в духовной связи с объектом; любое проявление равнодушия воспринимается как оскорбление.
Психотравмы: посттравматическое стрессовое расстройство, вероятные последствия насилия в детстве. Навязчивые воспоминания о культах и ритуалах.
Эмоциональная динамика: холодность периодически сменяется вспышками фанатичной страсти.
Заключение: пациент демонстрирует высокий риск опасного поведения при контакте с окружающими, сохраняется потребность в наблюдении и контроле.
Каталина застыла в оцепенении. За дверью раздались шаги. Сердце сжалось; страх быть застигнутой прошёл по телу холодной волной. Она не дала себе ни секунды, резко закрыла папку и вышла из кабинета.
У выхода стоял Джон.
— Где ты была? — спросил он. Взгляд острый, настороженный. — Я думал, ты ждёшь возле кабинета.