Мысль пришла ясная и короткая: конец.
Земля ушла из-под ног. Колокольный звон потерял свою высоту, стал глухим, распавшимся на низкий вой. Всё вокруг расплывалось, теряло очертания. Тело поддалось падению, подчиняясь ему без сопротивления, лишённое воли и веса. Время для нее перестало существовать. Не было воздуха, была только пустота. Она падала куда-то внутрь себя, в чёрную бездну, где слышались лишь редкие удары сердца. Каждый удар звучал как прощание. Тьма держала её долго.
А потом ресницы дрогнули. Мир вернулся обратно резко и с болью.
— Каталина!
Голос прорвался сквозь гул, хриплый и надломленный.
Она лежала на земле. Эдвард был рядом, на коленях, прижимая её к себе. Кожа у неё была холодной, почти мертвой.
— Очнитесь… прошу вас…
Он говорил слишком тихо, близко к отчаянию. Каталина медленно открыла глаза. Взгляд ее не мог сфокусироваться.
— Такое… бывает, — прошептала она, едва различая собственные слова.
— Чем вы больны? — спросил он.
В этом голосе не было ни сана, ни проповеди. Только страх, чистый, незащищённый.
— Никто не знает, — ответила она. — И времени почти не осталось.
— Это передаётся по крови?
Она покачала головой.
— Возможно. А возможно — это плата. За то, чего я ещё не поняла.
Пальцы её ослабли. Тело снова потяжелело. Он успел подхватить её, не дав упасть.
— Я провожу вас.
***
Дорога до поместья тянулась, не имея конца. Земля под ногами отзывалась дрожью, небо наливалось тяжёлым свинцом. Сумерки не опускались, они смыкались, запечатывая пространство, лишая его воздуха.
Каталина едва держалась. Кожа побелела до прозрачности, губы посинели, дыхание сбивалось, а сердце работало на пределе. Эдвард осторожно нёс её, боясь причинить боль.
В комнате он помог ей опуститься на край кровати и тут же выпрямился.
— Я позову кого-нибудь.
— Нет, — сказала она резко, но тихо. — Не нужно. Я справлюсь.
Он замер, колеблясь.
— Вы уверены?
— Да.
Ответ был холодным, окончательным. Эдвард кивнул. Уже в дверях он обернулся. Пламя свечи у кровати дрогнуло. На мгновение ему показалось, что в комнате стало теснее и мрачнее. Он ничего не сказал. Дверь медленно закрылась.
Каталина легла. Потолок поплыл, а воздух стал густым, вязким. Тень в углу отделилась от стены и шагнула вперёд.
Демон осторожно сел на край кровати.
— Ты опять решила умереть без меня? — тихо начал он.
Голос был ленивый, но тревога проступала сквозь каждое слово.
Каталина слабо усмехнулась.
— Я благодарна тебе… за то, что тебя не было в церкви.
— Я знал, что ты этого не захочешь.
Он слегка улыбнулся, но улыбка была вымученной. Призрачное касание к ее руке: холодное, как ледяная вода, но от него тело сразу отпустило боль.
— Ты и так знаешь всё, — прошептала она.
— Ты не умрёшь, — произнес он. — Пока я рядом, никто не посмеет забрать тебя.
— Все это говорят, — прошептала она. — Но когда наступает тишина, остаюсь только я и пустота.
Он посмотрел на неё — взглядом, в котором отражаласть сама тьма.
— Тогда, может, пустота — это я.
Каталина не успела ответить. Снизу, сквозь стены, донёсся гул голосов. Джон и Аника о чем-то спорили. Каталина поднялась, с трудом удерживая равновесие. Демон не остановил, только тихо произнёс:
— Они ждут не его, Каталина. Они ждут тебя.
Она вышла. Коридор был тёмным, на лестнице голоса всё громче.
— Где ты была?! — вскрикнула Аника, бросаясь ей навстречу. — Мы думали, ты… — Она замерла, увидев кровь на её губах. — Боже, ты же едва держишься!
Аника метнулась в сторону, почти сорвавшись с места. В ванной она резко повернула кран, подставив полотенце под холодную воду, сжала ткань в ладонях и вернулась бегом.
Она встала близко, дрожащими руками прижав влажное полотенце к лицу Каталины. Полотенце быстро окрасилось в розовый. Засохшая кровь поддавалась не сразу, тянула кожу, оставляя болезненное жжение. Аника вытирала осторожно, но спешно.
— Всё нормально, спасибо — холодно ответила Каталина. — Мне нужно идти.
Аника замерла, сжимая мокрое полотенце в руке. Джон поднял голову. В его взгляде было что-то, чего она раньше не видела, страх, смешанный с непониманием.
— Ты никуда не пойдёшь! — рявкнул он. — Сегодня проводят ритуал. Тебя ищут сторонники культа!
— Ты знал — голос Каталины стал твёрже, ледяным. — Знал и молчал. Ты врал мне всё это время!
Джон побледнел, сжав кулаки.
— Я пытался защитить тебя!
— От чего? — она шагнула ближе. — От правды? Я умираю, Джон. Уже почти мертва. Если я не пойду, те, кто исчезли, так и не будут найдены, и ты это знаешь. Время уходит. У меня остались не годы и не месяцы, а дни. Может, часы. Я могу быть полезной впервые в жизни. Если цена моей жизни равна жизни хотя бы одного человека… я отдам её не задумываясь.