— Ты безумна! — крикнул он, но голос дрожал.
Между ними повисла тишина. Аника сжала руки, губы дрожали.
— Она правда умирает, Джон. Ее болезнь... это необратимо.
Каталина медленно повернулась.
— Ты знаешь?
Аника закрыла глаза, будто удар пришёлся по ней самой.
— С самого начала. Моника сказала мне перед смертью. Сказала, что ты не попросишь помощи. Что тебе проще уйти, чем признать боль.
Каталина молчала.
— Прекратите! — закричал Джон. — Хватит! Ты никуда не пойдёшь!
Он стоял напротив неё, взъерошенный, с потемневшими глазами, в которых страх уже перешёл в ярость.
Каталина медленно подняла голову.
— Не позволишь? Ты правда это сейчас говоришь?
Она шагнула ближе, почти вплотную.
— Запрёшь меня? Как зверя?
— Если потребуется — да! — выкрикнул он, не думая. — Если это единственный способ оставить тебя в живых!
— Не смей, — прошипела она.
Он сделал шаг к ней. Каталина инстинктивно отступила, но ноги отказались повиноваться, слабость ударила внезапно, под колени. Она ухватилась за перила, чтобы не упасть.
— Не трогай её! — крикнула Аника, бросаясь вперёд.
Джон резко обернулся.
— Аника, молчи! — рявкнул он. — Сделаешь ещё шаг — запру и тебя!
Она остановилась, побледнев, руки бессильно опустились. В глазах накапливались слезы.
Джон схватил Каталину за плечи. Не грубо, но с такой силой, что отступать было некуда. Спиной она ударилась о стену, дыхание перехватило.
— Прости, — сказал он уже тише. Голос дрожал. — Я не позволю тебе умереть.
— Ты не имеешь права, — выдохнула она. — Это моя жизнь.
Она ударила его ладонью в грудь. Раз, потом ещё раз — слабее, чем хотела, но с отчаянием.
— Отпусти!
Он не отступал, наоборот — удерживал крепче, почти прижимая к себе, боясь, что она упадет, если он ослабит хватку.
— Я не переживу ещё одну смерть, — сказал он сквозь зубы. — Я уже потерял слишком многих. Я не потеряю тебя.
— Это не тебе решать! — крикнула она, срывая голос. — Ты слышишь меня? Не тебе!
Он развернул её резко и потащил по коридору. Каталина спотыкалась, пыталась вырваться, но сил не хватало.
— Джон! — закричала она. — Джон, остановись!
Аника осталась стоять посреди холла, прижав ладони к губам, не в силах пошевелиться. Она смотрела, как Джон тащит Каталину в комнату.
— Джон! — голос Каталины эхом бился о стены. — Ты не можешь так поступать со мной!
Он втолкнул её в комнату, аккуратно, но без колебаний. Дверь захлопнулась, замок громко щёлкнул.
— Джон! — она ударила кулаком по двери. — Джон, открой сейчас же!
Ответа не последовало.
С той стороны послышались шаги. Его глухой голос доносился неподалёку:
— Не открывай, Аника. Что бы она ни сказала.
Входная дверь внизу захлопнулась. Дом содрогнулся от этого звука.
Каталина медленно сползла по двери, потом дошла до кровати и рухнула на неё. Дыхание рвалось, сердце билось яростно, болезненно, отдаваясь в висках.
Она закрыла глаза.
***
— Он думает, что спасает тебя, — сказал демон, не отводя взгляда от двери. — Но каждый его шаг лишь приближает неизбежное.
Каталина поднялась и подошла к окну. Над холмами висела луна — огромная, алая. Она смотрела безжалостно, как око суда. Кровавая луна. В такие ночи границы рвутся, мёртвые слышат живых, а судьба перестаёт притворяться милосердной.
Каталина коснулась стекла. Холод проник в ладонь и прошёл выше, к запястью, к сердцу.
— Мне нужно туда попасть, — прошептала она.
Ответа не последовало. Только где-то в глубине — еле ощутимое движение воздуха, кто-то прошёл за спиной. Она закрыла глаза, на миг показалось, время остановилось. Лёгкий порыв ветра скользнул по щеке, и лампа в углу дрогнула. Каталина обернулась на дверь. Замок на ней щёлкнул. Сам.
Голос — тихий, бархатный, — прозвучал у самого уха:
— Я буду с тобой, Каталина.
Она замерла. Слова легли под кожу, словно нежданное тепло.
— Почему не останавливаешь меня? — спросила она, глядя на демона у двери.
— Потому что твоё место сейчас там. — Его голос был мягким, но в нём звучала печальная неизбежность. — Это твоя судьба.
Она осторожно открыла дверь. Коридор казался длиннее, холоднее, пол скрипел под ногами, дыхание ложилось тяжело, каждый шаг отдавался болью в груди. Голова кружилась, сердце будто пропускало удары. Аника беспокойно ходила по гостиной, шаг за шагом проходя от одного угла к другому, как часовой на посту: руки были сложены на груди, а глаза полны тревоги и мучительной вины.