Каталина на мгновение замерла, прислушиваясь, и потом, почти бесшумно, спряталась в тени. Она скользила вдоль стен, опираясь на полки и колонны, каждое движение было точным и осторожным, чтобы Аника её не заметила.
Демон следовал рядом, невидимо поддерживая, не давая упасть. Сердце Каталины колотилось в груди, дыхание рвалось с трудом. Каждый шаг отдавался болью, каждый звук мог выдать её. Она осторожно продвигалась по коридору, скользя мимо гостиной до столовой, затем к задней двери, умело обходя скрипучие доски, держась на пределе сил.
Она осторожно открыла дверь выскальзывая наружу. В тот же миг на неё обрушился порыв ветра, рванувший с холмов так резко, что ноги едва удержали её. Она закашлялась, спина выгнулась под натиском воздуха, и казалось, что вот-вот упадёт.
Демон оставался рядом. Боль отступала на мгновение, тонкой полосой облегчения, позволяя ей собраться. Холодный ветер рвал волосы, пронзал насквозь одежду, обжигал кожу и заставлял дрожать. Сделав несколько неловких, но твёрдых шагов, Каталина снова обрела равновесие. Она стиснула нож в руке, когда-то подаренный Джоном, и сделала шаг вперёд, ведомая демоном, который шёл рядом, словно тень, мягко направляя её к кладбищу. Каждое движение давалось с трудом, но страх, тревога и решимость переплетались в одном порыве — она должна была идти вперёд, чтобы спасти тех, кто ещё мог быть спасен.
Когда она достигла кладбищенских ворот, железные створки заскрипели, и казалось, сама земля ждала её прихода. Перед ней раскинулось поле могил: серые кресты, искорёженные временем, сломанные ангелы с лицами, изъеденными долгими веками. Луна окрасила их в кровавый свет, и тени тянулись, растягиваясь и извиваясь, живые и угрюмые.
Каталина оперлась о холодный камень статуи. Ноги подкашивались, голова кружилась. Сердце билось медленно, тяжело, сопротивляясь тьме и резкому воздуху, рвущему лёгкие. Каждый шаг отзывался болью в груди.
Вдалеке двигались фигуры в капюшонах. Факелы разбрасывали мерцающий свет по земле, тени растягивались на могилах, превращаясь в причудливые узоры. Они шли к полуразрушенному склепу. Внутри Каталины что-то сжалось. Решимость и телесная боль спорили друг с другом, но она шла, осторожно приближаясь.
Она притаилась за каменной статуей ангела. Холод впивался ей в спину. Дышать становилось все труднее, каждая клетка требовала усилий, а каждый вдох давался болью.
Под ногой хрустнула ветка. Резкий звук прорезал тишину, и одна из фигур мгновенно обернулась. Лицо скрывала тёмная ткань. Перед глазами Каталины зияла пустота, холодная и безжалостная. Сердце сжалось, адреналин вспыхнул в висках, от чего голова закружилась сильнее.
Демон приблизился вплотную, его присутствие оказалось плотным, почти осязаемым. Он не говорил, но его молчание давало опору, как броня, защищающая от опасности. Каталина сжала нож, и шагнула вперёд, туда, где её уже ждали.
Глава 15
В хаосе переплетающихся теней взгляд зацепился за неподвижный силуэт, отброшенный в сторону. Джон. Лежал ничком на влажной, пропитанной дождём траве. Паника вспорхнула в груди, сжимая сердце ледяной хваткой. Каталина рванулась к нему, спотыкаясь о корни и камни, падая, снова поднимаясь, как сквозь вязкий кошмар. Она опустилась на колени рядом, дрожащей рукой провела по его шее. Пульс… слабый, призрачный, но есть.
Облегчение длилось мгновение. Внутри что-то оборвалось. Боль — старая, ненавистная — разрезала череп изнутри. Каталина вскрикнула, прижимая ладони к вискам. Голова горела, будто раскалённые гвозди вбивали в мозг, мир почернел по краям. Воздух сгущался, липкий, тягучий, как смола. Перед ней зиял склеп и фигуры в капюшонах. Из глубины раздавался голос:
— Он жив, — произнесла одна из фигур. — Но он не должен быть здесь. Мы ждали лишь тебя.
Слова проникали под кожу, обжигая. Каталина, полуслепая от боли, пыталась вглядеться в силуэты.
— Не трогайте его… — прошептала, удерживая сознание на пределе.
Голоса множились, перекатывались, отдаляясь и сливаясь в ровный гул. Каталина слышала их сквозь толщу воздуха. Она судорожно сжала плечо Джона, не отпуская, боясь, что его вырвут из рук. Он дышал, но оставался без сознания.
Вдруг взгляд наткнулся на фигуру, стоявшую чуть поодаль. Неподвижная, немая, но вся сцена подчинялась её присутствию. Остальные замерли в ожидании, как будто сам воздух замер, в предчувствии рокового приказа.
Каталина ощутила этот взгляд. Тяжёлый, пронизывающий насквозь. Как ледяной скальпель рассекал душу, выискивая уязвимое место, готовясь нанести удар.