Внутри поднялось горькое принятие: она жива ценой чужой смерти. Тепло, разлившееся в ней, принадлежало другой. И с каждым ударом сердца оно всё глубже смешивалось с её кровью, становясь неотделимым.
— Кто я теперь… — прошептала она. — Их ключ? Их смысл? Почему я всё ещё чувствую себя мёртвой?
Она подошла к окну.
— Аника… — имя сорвалось почти беззвучно и растворилось в тишине.
Каталина смотрела вдаль, туда, где могла быть подруга. Мысль пришла резко и без предупреждения: культ готовится к последнему ритуалу. И он уже близко.
От этого понимания внутри всё сжалось и похолодело. Времени больше не было — отсчёт начался.
Теперь Каталине предстояло найти не только подругу, но и остановить то, что культ собирался довести до конца. Разрушить их замысел, прежде чем он станет необратимым.
***
Каталина опустилась на край кровати и подтянула колени к груди, руки сомкнулись на плечах. Комната сузилась, утратив глубину, и всё, кроме тусклого света внутри неё самой. Она больше не плакала, слёзы иссякли, оставив голодную пустоту. И тогда появилось дыхание на затылке. Холодное, медленное. Она не вздрогнула, просто поняла: он здесь.
Тьма за спиной сдвинулась, и воздух стал плотнее. Кровать чуть прогнулась, принимая его вес. Сначала только присутствие, затем ощущение близости, от которого невозможно было отстраниться.
— Ты снова пытаешься исчезнуть, — его голос не резал слух, он ложился точно в мысль. — И снова винишь себя. Не исчезай, Каталина. У нас нет времени на саморазрушение.
Она не обернулась.
— Чего ты еще хочешь от меня? — спросила она глухо. — Ещё одной смерти, чтобы я продолжала жить? Тогда тебе будет достаточно? — Её пальцы сжались сильнее. — Ты ведь тот, кому они поклоняются. Почему ты не можешь приказать им остановиться?
Он придвинулся ближе.
— Да, похоже, мне придётся действовать самому, — сказал он лениво. — Иначе ты никогда не простишь мне того, что я позволил ритуалу завершиться. А твою подругу — убьют.
Каталина медленно повернула голову.
— И как ты собираешься помочь? Ты лишь тень. Вижу и чувствую тебя только я. Может, ты всего лишь плод моего разума? И, возможно, моё место действительно в лечебнице.
— Ты не сумасшедшая, Каталина, — в тоне его мелькнула едкая усмешка. — Хотя, признаюсь, было бы забавно. Влюбиться в того, кого сама же называла фантазией… как трогательно и по человечески.
Дыхание на миг коснулось её уха, и по шее невольно побежали мурашки.
— Лежали бы вместе в лечебнице. Никаких назойливых ухажёров. Только ты и я.
Тьма как живая, вокруг него дрогнула, откликаясь на его настроение.
— Но не бойся, — продолжил он. — Реальность куда скучнее твоей маленькой драмы. Культ, ритуалы, их святые убийства… Всё это выглядит смехотворно, если смотреть с моей стороны.
— А ты попробуй посмотреть с моей. — раздраженно предложила Каталина.
— Зачем? — спокойно ответил демон. — Отсюда и так прекрасно видно.
Она резко повернулась к нему.
— Ты либо помогаешь, либо исчезаешь.
— Для начала мне придётся быть освобождённым от теней. Вернуть себе человеческое обличие.
Наступила короткая пауза. Его слова тяжело и неожиданно осели в ней.
— Это возможно?
— Да, Каталина. — В его голосе скользнула насмешка. — И даже уверен что я в твоём вкусе.
— Не льсти себе, — бросила она с лёгкой усмешкой, которую он сразу заметил. — Я не представляю, что делать дальше.
Он шутливо ухмыльнулся. Затем голос стал ниже, и в нём появилась другая глубина — тяжесть признания, не лишённая яда.
— Но мне нужна твоя помошь. Существует один предмет, именно тот, который прячет от меня членов культа. Артефакт необходимо добыть, а затем провести ритуал с моим именем.
Каталина усмехнулась:
— Снова ритуал и твоё имя. За ним охотятся веками, пытаясь разорвать цепи твоего проклятия. И ты просто отдашь его мне? Я могла бы поделиться именем с Габриэлем, тем самым оказав ему услугу.
— На удивление, я уверен, что ты этого не сделаешь, — сказал он тихо. — Наверное, я даже доверяю тебе... И всё же я не должен чувствовать того, что чувствую. Не должен тянуться, и хотеть быть рядом. Я существую для разрушения и вечных страданий.
Он замолчал, глаза оставались в полумраке, и тьма вокруг показалась еще плотнее, чем прежде.
— Но каждый раз, когда ты зовёшь меня, — продолжил он почти шёпотом, — я забываю, кто я есть, и становлюсь ближе к тому, кем был раньше. К тому, кто ещё верил.
Их взгляды встретились в полумраке. Мир застыл, не требуя лишних слов.