«Она уже здесь.»
Он отступил, едва не споткнувшись о край кровати, и только тогда заметил: под ногтями мёртвого — чёрная грязь, похожая на землю.
Через несколько минут появился главный врач с персоналом. В руках у него была карта пациента:
Томас Миллер, 44 года
Диагноз: шизофрения. Религиозный бред. Галлюцинации.
Предметы казались пропитанными страхом и безмолвием. Каждое движение настораживало, каждый шорох пугал, а лицо Миллера застывшее в вечном ужасе смотрело на мир, который он уже покинул.
Последняя запись врача:
“На протяжении ночи кричал, что “она пришла за мной.” Просит включить свет. Боится отражений. Говорит, что “в зеркале — глаза, которые узнают меня и отомстят”.”
Никто не знал, о ком говорил Миллер и кого он так боялся, и вряд ли когда-либо узнают. А в воздухе всё ещё стоял тот запах — землистый, сладковато-гнилой, как после дождя над свежей могилой.
***
Каталина шла по узким улочкам Гриндлтона. Дом Марка вырисовывался на горизонте мрачным силуэтом, с облупившимися ставнями, словно сам не хотел, чтобы его нашли. Дверь поддалась с первого толчка. Внутри висел запах кофе, пыли и чего-то горелого. Воздух был тяжёлый, пропитан чужими страданиями.
Он сидел за столом. Спина прямая, руки сложены ровно. Он ждал.
— Каталина, — произнёс Марк, улыбка почти облегчённая, но холодная. — Я думал, ты не решишься прийти.
— Где Аника? — её голос звучал ровно, холодно, но вопрос не удивил мужчину.
Его губы слегка скривились в полуулыбке. Взгляд поднялся к ней. В глазах усталость, затянутая пеленой помешательства.
— Зачем тебе это?
— Она моя подруга.
Марк едко усмехнулся.
— Твоя подруга… Нет, Каталина. Она — часть твоего спасения. Расходный материал, не более.
Каталина резко занесла руку. Щёка его вспыхнула от пощёчины. Он не отшатнулся. Медленно повернул голову, принимая удар как должное.
— Я говорила, что сделаю с тобой, если с ней что-то случится.
— Не делай так больше. Это ничего не изменит.
Он медлено поднялся. Сделал шаг, потом ещё один. Каталина отступала к стене, не отводя взгляда.
— Всё уже решено, ты исцеляешься. Разве не этого хотела? — голос мягкий, но в нём сквозила безраздельная власть.
Он начинал выходить из себя. Каталина почувствовала, как внутри что-то холодеет — это самый верный знак гибели. И вдруг пришла ясность: он одержим ею, а значит, ему можно дать то, чего он жаждал больше всего. Она выпрямилась, на её лице не осталось ни тени сомнения.
— Значит, вы поклоняетесь мне, — произнесла она медленно, смакуя каждое слово. — Интересно…
Марк моргнул. На мгновение его взгляд помутнел: вспыхнула растерянность, но тут же была подавлена, уступив место привычной невозмутимости.
Каталина не спешила продолжать, она позволила тишине поработать за неё. Лёгкий наклон головы, почти неуловимая улыбка, взгляд из‑под полуопущенных ресниц: ровно столько, сколько нужно, психопату чтобы он увидел в ней не угрозу, а подтверждение собственной веры.
Она не приближалась и не отступала. Не давала ни согласия, ни отказа, и именно это лишало его опоры.
— Я знала, что смогу положиться только на тебя, — прошептала она ему.
Каталина знала: его держали не приказы и не страх, а ощущение избранности. Она дала ему это чувство — и тем самым незаметно забрала контроль. Каждый взгляд, каждый вдох становился инструментом, позволяющим управлять ходом игры.
— Но я думала, ты умнее, — продолжила она, делая шаг ближе, и голос ее стал чуть томнее.
Он нахмурился, губы дрогнули, но ответить не осмелился.
— Я проверяла тебя. Хотела убедиться, что ты не утратил верность мне и культу.
Каталина шагнула ещё ближе. Теперь Марк оказался между ней и стеной. Она смотрела на него с холодной оценкой, как на мелкое насекомое, полное собственной важности, но не заслуживающее сострадания.
Марк очнулся от грез, глаза его вспыхнули одержимым светом. Он шагнул вперёд, хватая её руку.
— Я бы никогда не предал тебя, никогда! — голос дрожал, срываясь на шёпот. — Я ждал, когда ты вспомнишь всё… вспомнишь меня. Сколько мощи, сколько тьмы в тебе… Ты наша вера, Каталина. Наша спасительница. Ты исцелишь меня.
Она резко дернула руку, голос стал властным:
— Слишком легко говоришь о верности. Докажи! Скажи, где то, что делает вас невидимыми для демона.