Каэлис сделал шаг вперёд, и на полу вновь вспыхнули свечи, их блеск дрожал в его глазах, как дыхание тьмы, что теперь обрамляло его тело.
— Я был уверен… — его низкий голос скользнул по комнате, — что ты попытаешься избавиться от меня. Я так долго не чувствовал тебя…
В голосе не было укора. Только осторожность, странная для существа, привыкшего брать, а не ждать. И что-то ещё, непривычное, не имеющее отношения ни к власти, ни к его природе.
Каталина медленно выдохнула, выдавая в этом звуке больше, чем она позволила бы себе сказать словами.
— Я могла бы, — сказала она ровно, не поднимая взгляда от пола. — Просто устала от твоего голоса в голове. Захотела тишины.
Она выдержала паузу, позволяя словам тяжёло упасть, бросая вызов самой себе, чтобы не выдать ни капли эмоций.
— Просто выполни свою часть сделки. Найди Анику, и потом можешь идти, куда захочешь. Ты свободен.
Каэлис пристально посмотрел на неё, с таким вниманием, что становилось трудно дышать. Он сделал шаг вперёд. Каталина невольно задержала дыхание.
— Свободен… — повторил он негромко,, — да, именно так я и планировал.
Он замолчал, вглядываясь в её лицо так, словно впервые видел его без теней, которые всегда скрывали ее от него. Каждый изгиб, каждый взгляд — знакомый, но теперь такой обнажённый. Воздух между ними сгущался, и молчание стало таким правильным в этот момент, и таким мучительным.
— Но с того мгновения, — продолжил он медленно, — когда мои глаза нашли твои… мысль об освобождении почему-то утратила всякую ценность.
Каталина почувствовала это кожей. Впервые эти слова не вызвали улыбку, только растерянность, опасную своей искренностью.
Он чуть склонил голову, не зная, куда деть взгляд, и всё же не мог отвести его.
— Странно, — добавил он тише. — Видеть тебя так. Без завесы тьмы, смотреть на тебя глазами мужчины, а не тени.
Каталина резко отвернулась. Лицо осталось спокойным, почти безразличным, но пальцы сжались в кулаки.
— Не привыкай, — сказала она ровно. — Это ненадолго.
Каэлис улыбнулся, уже без привычной насмешки.
— Тогда мне стоит быть внимательным… и запомнить каждую секунду с тобой.
Она сделала шаг в сторону, обходя его. На мгновение их руки оказались слишком близко друг к другу. Желание коснуться вспыхнуло остро и болезненно, но Каталина заставила себя отвести ладонь.
— Мне нужно побыть одной, — произнесла она, тщательно выравнивая голос.
Каэлис кивнул. В его глазах мелькнуло человеческое понимание. Он не двинулся, лишь проводил её взглядом. Она прошла мимо, и дверь мягко захлопнулась.
***
Снаружи пахло сырой землёй и ночным ветром. Небо медленно светлело, пропитываясь алым маревом. Рассвет поднимался над садом как кровь, пролившаяся по горизонту.
Каталина вышла на середину дорожки и остановилась. Ладони коснулись щёк почувствовав как к лицу приливает жар. Свежий ветер скользнул по коже, принося блаженную плохладу. Она обхватила себя руками не от зябкости, а потому что внутри стало слишком тепло. Вина, пульсировала под ребрами. За то, что позвала его, за то, что не смогла отпустить. И за то, что не жалеет об этом.
Раньше она никогда не испытывала ничего в полной мере: ни радости, ни горя. Чувства были инструментом, подвластные её рассудку, тело точно следовало приказам, не проявляя самосознания. Даже слёзы, если они появлялись, рождались по необходимости, а улыбка ради маски. Внутри царила абсолютная пустота.
Но с его появлением что-то начало шевелиться, пробуждаться, медленно, и незаметно.
Она стояла, глядя на красный туман над пустошью, и рассвет медленно растекался по горизонту, горячий и тревожный, как будто мир не спешил просыпаться, зная, что уже что-то изменилось.
И всё же она почувствовала это не сразу — лишь когда воздух за спиной дрогнул, став плотнее, словно само пространство узнало того, кто в него вошёл. Шаги были медленными, уверенными, живыми, и Каталина не заставила себя обернуться, позволив этому присутствию приблизиться без сопротивления.
Каэлис подошёл бесшумно, и его тень легла ей на спину, вытянувшись рядом с её собственной. В руках он держал тёплый шерстяной плед и, не торопясь, накинул его ей на плечи, так что ткань заботливо легла на них, а следом и его руки, задержавшиеся дольше, чем это было необходимо, слегка сжимая плечи, запоминая её под своими пальцами. Лишь спустя мгновение он медленно отстранился, не нарушив тишину.
Каталина чувствовала тёплое дыхание у самого уха, от которого слова теряли всякий смысл. Она закрыла глаза, позволяя этому мгновению быть.