— Почему ты дрожишь? — произнёс он шепотом.
— Потому что ты рядом, — тихо ответила она. — И потому что это неправильно.
Он поймал её затуманенный взгляд, в котором уже не было отступления.
— Лжёшь.
— Пытаюсь, — ответила она.
Он вновь сделал шаг вперёд. В этом свете он не был демоном уставшим от самого себя и своей вечности, он был мужчиной, который без ума от женщины. Он нежно взял в ладони ее лицо.
— Это неправильно, — выдохнула она. — Мы оба это знаем.
— Кто это решает? Всё прекрасное всегда начиналось с запрета, — прошептал он.
Между ними висели несколько вдохов. Даже воздух казался наэлектризованным, каждое движение дышало ожиданием.
— Я не должна… — ответила она.
Коэн смотрел на неё пристально, пытаясь прочесть то, что она не произносила вслух.
— Тогда почему не уходишь?
Она молчала. В этом молчании скрывался её истинный ответ. Он сделал шаг ближе, и мир вокруг задержал дыхание: огонь в камине перестал трещать, дождь за окнами стал тише, половицы замолчали под ногами, а портреты прежних жителей, казалось устремили свои взоры только на них. Всё дышало паузой, наполненной ожиданием.
— Потому что я боюсь не тебя, — сказала она едва слышно. — А того, что без тебя мне не захочется быть.
Он закрыл глаза. И когда заговорил, голос был едва слышен:
— Тогда мы оба обречены. Потому что я боюсь того же.
Их губы вновь встретились, но в этом поцелуе уже не было страсти, только долгожданное признание, простое, тихое, без слов. Страх исчез. Остались только его тёплые, бережные руки.
— Ты — свет, — сказал он низко, почти шёпотом. — И если я сгорю в твоём сиянии, это станет моим единственным спасением.
Каталина закрыла глаза. Всё вокруг стало дышать вместе с ними — ровно, тихо, и само время не посмело вмешаться. В этой тишине было больше правды, чем в любых признаниях.
***
Утро было серым и тихим. Сквозь окна пробивался бледный свет, тонкой полоской ложившийся на лестницу и пыльные перила. Дом медленно дышал, боясь нарушить хрупкое равновесие ночи.
Каталина вышла из комнаты, застегивая пуговицу на рукаве. Сердце билось слишком громко для утренней тишины. На мгновение она остановилась и глубоко вдохнула.
— Это был всего лишь поцелуй, — сказала себе. Глупость и слабость. Это ничего не значит.
Но когда на кухне послышались шаги и в дверном проёме появился спокойный, собранный Коэн, в тёмной рубашке с расстёгнутым воротом и слегка растрёпанными волосами — все слова в голове рассыпались.
Он буднично посмотрел на неё. Но во взгляде горел тот самый огонь, от которого хотелось спрятаться. Каталина почувствовала, как к щекам приливает жар.
— Доброе утро, — произнесла она, медленно спускаясь по ступеням.
Коэн готовил завтрак.
— Я думала, демоны не готовят, — удивлённо сказала она.
— Кэти, я управляю судьбами тысяч людей. Думаешь, не справлюсь с завтраком? — в его голосе мелькнула лёгкая усмешка.
Каталина села за стол, наблюдая за его движениями. Он аккуратно расставлял тарелки, ставил кофе и сендвич, и в этих простых жестах было столько тепла и чего-то домашнего, что она на мгновение забыла, кто перед ней.
— Как спалось?
— Нормально, — ответила она, делая глоток ароматного кофе. — А тебе?
— Превосходно, — сказал он. — Редко сплю так спокойно после… насыщенных вечеров.
Каталина чуть не поперхнулась.
— После… чего?
Он улыбнулся, садясь напротив.
— После разговоров о любви. И других… выражений чувств.
Она опустила глаза и снова сделала глоток, пряча румянец за чашкой.
— Ты удивительно мило краснеешь, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Даже после всего, что ты пережила, тебя всё ещё можно смутить.
— Коэн… — начала она и осеклась.
В его глазах вспыхнул мягкий огонёк, и бархатный смех разрядил повисшую тишину.
— Ладно, не сердись, Кэти. Иногда такие напоминания полезны. Чтобы помнить: между нами всё по-настоящему.
Она резко опустила взгляд.
— Почитай мне свою рукопись после завтрака, — спокойно сказал он. — Я буду ждать тебя в саду.
— Разве у нас нет дел поважнее, чем чтение моих черновиков?
— Для меня — нет.
В его голосе не было ни тени фальши. Посреди всего хаоса для него сейчас существовало лишь одно — быть рядом с Каталиной.
— Уверяю, это не займёт много времени.
Коэн не оборачиваясь, лениво улыбнулся. Сунув руки в карманы, он вышел в сад, оставив после себя лёгкий шлейф ночного морозного воздуха, смешанного с тёплой древесной смолой: аромат, который ещё долго держался в комнате, делая его присутствие ощутимым даже после ухода.