***
Каталина сидела на скамейке в саду, держа перед собой листы рукописи, и тихо читала вслух. Строки скользили с её губ, мягко растворяясь в воздухе, а она время от времени ловила на себе взгляд Коэна между предложениями. Он сидел напротив, полностью погружённый, не отрывая от неё глаз. Каждый её жест, каждая падающая прядь, каждый вздох казались ему важными.
Каталина почувствовала внезапную неловкость, краснота поднялась к щекам. Она отвела взгляд заканчивая главу.
— Красиво, Каталина, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я всегда поражался, как тебе удаётся так мастерски скрадывать обычные слова, чтобы они обретали смысл и доставали до самого сердца.
Она подняла глаза, ожидая увидеть в его взгляде насмешку. Но в нём было неподдельное восхищение и внимание, которое огибало её и согревало. Сердце сжалось от этого тихого, почти магического притяжения.
Но всё приятное рано или поздно кончается, как и это мгновение в саду.
— Мы не можем терять время, Коэн. Нужно найти Анику и Лиама, — сказала она, с болью смотря ему в глаза.
Он склонил голову, всё ещё внимательно рассматривая её, словно больше ничего вокруг не имело значения.
— Хорошо. Я могу это сделать.
— Как?
— Мы пойдём в город. Там я почувствую их… либо их след, — ответил он спокойно.
Она отвела взгляд к тусклым пустошам. Коэн чуть улыбнулся, не теряя силы и уверенности.
— Не бойся, — произнёс он тихо, без привычной насмешки. — Я найду их.
***
Город дышал сквозь дымку, впуская их в свои пустые улицы. Каменные дома Гриндлтона стояли неровными рядами, над крышами стелился слабый свет, ещё не успевший разогнать холод. Каталина и Коэн шли рядом, шаг в шаг. Его фигура тёмная, уверенная, притягивала взгляды, и люди невольно оборачивались им вслед, не в силах понять: чужие они или свои, живые или видения.
Некоторые тихо кивали, приветствуя сдержанно — словно перед ними шли те, кому город когда-то принадлежал по праву, вернувшиеся из небытия. Женщины у лавок прижимали к груди корзины, старики снимали шляпы, дети смотрели снизу вверх, не отводя глаз.
Каталина чувствовала себя неуютно под этими взглядами. Но вдруг мальчик лет шести подбежал и протянул ей крошечный букет — пёстрые хризантемы, перевязанные ниткой.
— Это вам, мисс, — тихо сказал он.
Каталина опустилась на колено и взяла букет.
— Спасибо, — мягко ответила. — Очень красиво.
Она искренне улыбнулась. Коэн наблюдал за сценой с тем самым выражением, наполовину нежным, наполовину внимательным. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление: люди боялись, но тянулись к ней, словно к свету. Когда мальчик убежал, Каталина подняла глаза на Коэна и чуть усмехнулась.
— Видишь? Обычно они обходили меня стороной. А теперь… с появлением тебя я стала не такой опасной.
Он тихо фыркнул, приблизившись на шаг.
— Значит, стоит мне уйти — и всё снова станет, как прежде?
— Возможно, — сказала она с лёгкой иронией. — Но я не уверена, что ты вообще способен просто уйти.
— Тогда я останусь. Чтобы твоя улыбка не исчезала… и чтобы никто не посмел её тронуть, пока я рядом.
Он подал ей руку, и она, не колеблясь, вложила свою. Они пошли рядом по узким мостовым, мимо старых фасадов, где туман вился у ног и цеплялся за обувь. Люди расступались, чувствуя нечто невидимое: тонкую вибрацию силы, исходящую от них обоих.
Когда они вышли к ратуше, Коэн замедлил шаг. Закрыв глаза он глубоко вдохнул, как зверь, ловящий след.
— Миллер, — произнёс он негромко. — Уже ничего не скажет. Он мёртв.
Каталина остановилась, удивлённо посмотрев на него.
— Но он сейчас в лечебнице для душевнобольных.
Коэн не отрывал взгляда от здания, видел сквозь камень. — Уже… нет. Я ощущаю остаток его страха. Он умер не своей смертью.
Каталина сжала пальцы.
— Это тоже связано с культом, ведь так?
— Да, — спокойно ответил он. — Но он был лишь пешкой. Человек для одной роли. А то, что я знаю про Уиттингем… оттуда редко возвращаются. Ни разумом, ни телом. Там ты умираешь либо от собственных бесов, либо от их методов лечения.
Ветер прошёл по площади, шевельнув листья у ног. Каталина поёжилась, глядя на тёмное здание.
Они свернули на узкую улочку, где воздух стал тяжелее. Над крышами проступил знакомый силуэт церкви. Башня возвышалась над городом, остриём вонзаясь в серое небо. Каталина остановилась, глядя на пустошь за ней. Туман здесь был гуще, воздух не хотел впускать их внутрь.
Коэн шагнул ближе. Его взгляд потемнел, черты лица заострились.
— Я чувствую их, — произнёс он низко, почти шёпотом. — Под землёй.