Он даже не думал прекращать. Всё вокруг потускнело, оставив только его и Каталину, и между ними натянутая до предела струна. Разговор, который так и не состоялся. Его тяжёлый взгляд был прикован к ней, как у зверя, не решающегося броситься. В этом взгляде боролись две силы: желание удержать и страх дотронуться. Взгляд человека, запутавшегося в собственных чувствах. На мгновение в его лице мелькнула боль, потом снова воцарилось привычное равнодушие, отточенная маска.
— Ты всё время защищаешь его, — заговорил он, уже без насмешки. — Даже сейчас. После того, как он бросил тебя, одну.
Каталина подняла глаза. В её взгляде была только тихая жалость.
— Он не бросил меня, Джон.
— Или? — произнёс он, не слыша ее слов, — он просто увидел тебя настоящую…
Слова ударили точно в цель. Каталина слегка выпрямилась, подбородок дрогнул, но она промолчала. Лиам отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает пейзаж за окном. Аника осторожно сжала руку Каталины под столом, давая понять, что та не одна. Джон тихо выдохнул и покачал головой. Его губы коснулась едва заметная, горькая улыбка.
— Знаешь, — произнёс он уже тише, — я просто не люблю, когда людей бросают. Особенно тех, кто доверил своё сердце.
Каталина взглянула прямо на него.
— Не говори о том, чего не знаешь.
В его лице мелькнуло что-то живое, та боль, которую он слишком долго прятал под гордостью.
— Возможно, — сказал он. — Но я вижу, как ты смотришь, когда речь заходит о нём. Он всё ещё дорог тебе, да? Даже после того, как ушёл.
В горле Каталины застрял горький ком, не позволяя вымолвить ни слова.
— Это больно, — едва слышно выдохнул Джон. — Любить того, кто убегает от тебя. Я знаю какого это.
Каталина опустила глаза. Пар от чая поднимался между ними, как последний источника тепла, к которому нельзя было прикоснуться, и нельзя согреться. Джон отвернулся слишком поздно, чтобы скрыть то, что мелькнуло на его лице: усталую обиду, глубокую боль и ту простую, мучительную тоску по взаимности, которую он никогда не получит.
— Я вспомнила запах, — Аника заговорила бегло, разряжающе обстановку. — От того человека, который похитил меня, пахло хвоей. Такой морозной и освежающей.
— Хвоей? — насторожилась Каталина.
— Да. Поразительно знакомой.
Каталину словно ударили током. Все куски пазла сложились.
— Мне пора, — сказала она ровно, поднимаясь с дивана.
— Куда ты? — голос Джона прозвучал резче, чем он хотел.
— Я должна найти Коэна.
Аника вскочила, дрожащими руками упершись в край стола:
— Кэт, пожалуйста… останься.
Каталина подошла к ней ближе и коснулась плеча — бережно, как перед расставанием.
— Всё будет хорошо. Отдохните. Вам нужно прийти в себя. — Она на мгновение перевела взгляд на Джона. — Ты присмотри за ними.
Он чувствовал, как внутри растёт тревога, липкая и сдавливающая горло. Всё в нём кричало, что нельзя отпускать её одну. Но рядом были Аника и Лиам: напуганные, вымотанные, едва державшиеся на ногах. Он не мог бросить их. Не мог, и она знала это.
Каталина посмотрела на него, стараясь запомнить. Тревога медленно проникала в тело, овладевая мыслями. Свет дрожал на её лице, выхватывая из тьмы черты, ставшие ему такими родными. Но в её взгляде жила окончательная решимость.
— Если что-то случится, — произнесла она негромко, выдержав короткую паузу, — уезжайте из города.
— Каталина… — Джон шагнул к ней, не сразу осознав, что делает. — Что ты задумала?
— Я найду Коэна и я во всем разберусь. Я устала быть той, после кого всё рушится. Устала от того, что люди исчезают рядом со мной.
В её голосе звучала решимость и спокойная уверенность в собственной правоте.
— Не вздумай оставлять их, Джон.
В этих словах жила печаль конца, та, что не требует объяснений.
— Кэти? — Джон смотрел на неё с непониманием.
— Прощай, Джон. И спасибо за всё.
Он остался стоять у входной двери, не делая ни шага. Смотрел, как её силуэт растворяется, как быстрые шаги уносят её всё дальше от дома, пока туман окончательно не поглотил её присутствие.
***
Позади растворялось поместье, улицы, тёплый свет окон. Город дышал затяжной, гнилой тишиной. В сером мареве проступало очертание леса, каждый шаг отзывался откликом, как будто кто-то давно делал этот путь за неё.
Каталина шла, не выбирая направления. Тело двигалось само, как во сне, когда сознание отстаёт, а внутренний зов не требует объяснений. Туман обволакивал её, скрадывая очертания мира, и в этой белёсой пустоте она чувствовала только одно — отсутствие. Пустоту, имеющую имя.
— Коэн, — выдохнула она, почти неслышно.
Имя не отозвалось эхом. Она повторила тише, надломленнее, боясь спугнуть саму возможность ответа. Это было ее признание: я иду, потому что не смогла отпустить.