— Прости, — тихо, но твёрдо сказал Джон.
Она чуть наклонила голову — знак, что услышала.
— Всё в порядке, — медленно переведя взгляд на него. Джон встретил его, не пряча. — Ты ведь продал дом в Гриндлтоне? — тихо спросила Кэт, будто только сейчас вспомнив.
— Да, — кивнул он. — Когда уехал в Штаты, продал всё, что мог. Купил квартиру брату, недалеко от университета. Гриндлтон давил на меня, я решил не возвращаться.
— Давил, — повторила Каталина. — Но всё равно тянет назад. Странно, правда?
Поезд замедлился, скрипя тормозами. За окнами пейзаж сменился: густой туман, облупленные вывески, старый перрон. Гриндлтон. Он будто не менялся. Или просто никогда не выглядел живым. Каменные здания, низкое небо, мрак, который не рассеивался даже днем. Здесь воздух казался тяжелее, как будто и его нужно было не просто вдыхать, а терпеть.
***
Каталина встала первой. Лицо — собранное, будто она возвращалась не в родной город, а к плахе. Джон поднял их чемоданы, не дожидаясь просьбы. Аника шла последней, чуть замедлив шаг, всматриваясь вдаль, боять что вот-вот из тумана что-то проявится. У всех было ощущение, что с этого момента начинается уже другая жизнь.
— Вот я и дома… — пробормотала Каталина, глядя вперёд. Голос звучал ровно, но где-то под ним чувствовался тонкий дрожащий слой.
В этот момент Аника взглянула на телефон. Там высветилось новое сообщение от Марка:
«Привет, Аника! Надеюсь, дорога прошла хорошо. Уже жду твоего возвращения в Лондон — хочу показать идеи для кофейни… и пригласить на ужин. Надеюсь, ты согласишься :) Береги себя и не забывай, что кто-то здесь уже считает дни до встречи с тобой.»
Она заулыбалась, почувствовав приятное смущение, которое пронизывало эти слова. В простом сообщении сквозила не только дружелюбность, но и деликатный намёк — на свидание. Связь едва ловила, Аника быстро набрала ответ, и убрала телефон.
Такси медленно двигалось по извилистой дороге — от вокзала к окраине Гриндлтона. За окнами тянулись серые поля, заросшие вереском, склоны покрывал лёгкий туман.
Каталина сидела молча, наблюдая за природой. По одну сторону — унылые пустоши. По другую — каменные домики с покосившимися крышами, узкие улицы с газовыми фонарями. На обочинах — редкие фигуры: старик с тростью в потёртом плаще, женщина в чёрном капоре с корзиной, юноша в сюртуке, поразительно неподвижный, как-будто ждал кого-то. Всё было неуместно, будто город застрял не просто во времени — в чужой эпохе.
— Точно как в театральной постановке, — сказала Аника, поправляя воротник. — словно мы вернулись в викторианскую Англию.
—Здесь мало что меняется, — тихо отозвалась Каталина. Такси свернуло с основной дороги и покатилось вдоль изгороди, за которой уже виднелось поместье — массивное, с потемневшими стенами, высокими окнами. Плющ обвивал фасад так плотно, что казалось — задушит его, как что-то живое. Двор — заросший, неухоженный, с облупленными статуями по краям. Он не казался заброшенным, но и не был обжитым. Скорее — ожидающим. В стороне от города, вне времени.
Машина остановилось у ржавых ворот. Металл давно облез, на каменных столбах сидели вороны — неподвижно, как будто ждали.
Шагнув на гравийную дорожку — под ногами сухо хрустнула щебёнка. Внутри дома было прохладно. Воздух застыл в тишине, с тех пор, как здесь в последний раз закрыли дверь полицейские. Ничего не менялось. Холл был просторным, с высокими потолками, полосами света от приоткрытых портьер. Деревянные половицы под ногами то и дело скрипели, обои на стенах поблекли, картины в рамках хранили лица — одинаково строгие, будто рисовали их против воли.
Гостиная оказалась больше, чем выглядела снаружи. Мебель — выцветшая, книги — без корешков. Не было следов запустения, но и жизни — тоже.
— Комнат много, — сказала Каталина. — Выбирайте любые. Здесь всё ещё почти как было.
Джон выбрал комнату с видом на дорогу, чтобы в случае чего первым заметить непрошеных гостей. Аника — поближе к подруге, в спальню, имевшую камин и кровать с балдахином. Каталина поднялась наверх, открыв ту самую комнату, где жила в детстве. Всё было знакомо до боли — и всё же словно воспоминание, к которому страшно прикоснуться.
Она медленно прошлась по комнате. Картина на стене — семейный портрет — притягивала взгляд. Строгое, но справедливое лицо отца, немного измученная, но миловидная улыбающаяся мать… и она сама, крошечная, с безжизненным лицом, где читалось всё, что она хотела сказать, но словно никто этого не заметил или не захотел понять.
Каталина протянула руку к холсту. Пальцы встретили не пыль, а нечто густое, слегка липкое. Металлический запах ударил в нос и подсказал первое: кровь. Но крови не было.