Каталина почувствовала, что ноги теряют опору. Колени подогнулись и она осела на землю, ладонями вдавливаясь в холодную грязь. Пальцы скользнули в ещё тёплую кровь Марка. Почувствовав как липкая влага растекается между пальцами, ее затошнило.
— Не может быть… — выдохнула она, поднимая к ней глаза. — Я стояла над твоей могилой. Я видела гроб.
Джулия сделала шаг к ней. Едва слышный шорох ткани по траве прошёл по позвоночнику ледяным током.
— Но не то, что лежало внутри, моя милая — ответила она абсолютно спокойно. — Пойми, это было необходимо.
Слёзы Каталины дрожали на ресницах: слишком тяжелые, чтобы удержаться, но слишком легкие, чтобы упасть.
— Зачем? — прошептала она. — Почему ты это сделала? Я оплакивала тебя. Я вернулась сюда, подвергая опасности друзей, рискуя всем… ради тебя. Ради папы. Ради справедливости!
Взгляд Джулии изменился. В нём зажёгся холодный, неподвижный свет.
— Всё ради тебя, — ответила она тем же тоном, которым Каталина мгновение назад говорила о справедливости. — Ты — моё величайшее творение. Я не могла оставить тебя бесхозной.
Слова легли точно, без колебаний, и от этого стали невыносимыми.
— Бесхозной?.. — голос Каталины сорвался. — Я человек, а не вещь!
— Ну разумеется вещь, — ласково сказала Джулия. — Безупречная, красивая, но сломанная, от того и не всегда нужная.
Она приблизилась на полшага. От ее улыбки стало холодно. Взгляд задержался на лице Каталины, оценивая результат.
— Но сейчас ты мне нужна. Осталось совсем немного, до идеала.
Мир качнулся. Каталина почувствовала во рту металлический вкус крови. И мысль, жгучая, прорвалась сквозь хаос: Если все ложь... тогда отец тоже жив…?
— Где папа? — Каталина не узнала собственный голос.
— Тебя волнует Джеймс? — спросила она с мягкой насмешкой. — После того как ты видишь свою мать живой и невредимой? Признаюсь, это даже слегка обидно.
Джулия вскинула голову, будто её это позабавило.
— Можешь не радоваться, твой добренький папаша по-прежнему лежит в могиле, — буднично ответила Джулия. — Его сердце не выдержало. Тяжело пережить правду о собственной семье. Не каждый день узнаёшь, что жена — монстр, а ребёнок, которого ты растил… ещё хуже.
— Ты убила его? — с дрожью в голосе прошептала Каталина.
Она уже знала ответ. Тот жил под черепом, бился, требуя выхода. Джулия лишь чуть наклонила голову, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки. Этого оказалось достаточно. Внезапно ударил холод, вывернув наизнанку. Сразу за ним накатил слепящий жар.
— Убить его оказалось проще простого, — произнесла Джулия с тихим удовлетворением. — О, Каталина, это было даже… приятно. Ты же знаешь, Джеймс всегда любил амаретто. Прохладное, сладкое, с лёгкой горчинкой. Забавно, как люди всю жизнь тянутся к тому, что в итоге их убивает.
Она говорила размеренно, смакуя каждое слово.
— Подсыпать цианид не составило труда. Ровно столько, сколько нужно, я ценю точность. Он взял бокал из моих рук, посмотрел так доверчиво, так бесконечно глупо… и сделал глоток. Самым сложным было не рассмеяться, когда он начал задыхаться.
Джулия прикрыла глаза, наслаждаясь собственной памятью.
— Я всегда его любила… этот тонкий запах горького миндаля.
Каталина застыла, не в силах вдохнуть. Мать продолжала тем же ровным тоном, каким ведут светскую беседу, перебрасываясь пустяками за чашкой чая:
— Действовать из тени оказалось куда сложнее. Настоящая работа началась позже — жить у всех под носом, в собственном доме, и наблюдать, как никто не замечает меня.
Она слегка качнула головой, возвращаясь к воспоминанию.
— Однажды я почти допустила ошибку. Вы только прибыли, я поцарапала ногу о ржавую ограду. Несколько капель крови остались на дорожке. Твой недалёкий друг Джон их заметил, но даже не сопоставил очевидные вещи. В таком климате кровь исчезает быстро из-за влажности, а если следы почти свежие — значит, кто-то рядом.
Джулия сделала паузу.
— Если бы он догадался… — тихо продолжила она, — перевернул бы дом, спустился в подвал и нашёл меня там. В моей тихой норке, где я жила всё это время, пока вы разгуливали наверху, уверенные, что дом принадлежит вам.
Она ухмыльнулась, скользнув взглядом по лицу Каталины.
— Но мне нравится, что тебя окружают глупцы. Такое соседство сильно упростило мне жизнь.
Её взгляд опустился ниже, к неподвижному телу.
— Возьмём даже Марка. У него хватило бы ума понять, кто я. Он был сообразительным, но слишком одержим тобой и потому разучился думать. Когда понял, что культ нацелился на твою драгоценную персону, он запаниковал. И решил тебя «спасти».