Голос её стал мягче, выдавая ложную нежность.
— Ты совершила ошибку, привязавшись к нему. Но это можно исправить. Возьми себя в руки. Сделай то, что должна. Стань расчётливой и свободной от чувств.
Она смотрела на Каталину с гордостью мастера.
— Моей идеальной дочерью.
Каталина смотрела на неё в ответ. На женщину, чьи черты когда-то казались ей домом, смыслом. Теперь это лицо было пустым, тщательно выстроенным фасадом, за которым не скрывалось ничего — ни тепла, ни сожаления, ни любви. И в этот миг до неё дошло с болезненной ясностью: мать никогда не любила её. Никогда. Она видела в ней инструмент, продолжение собственных планов, который следовало довести до идеала. Но не дочь. Не человека, достойного безусловной любви.
Самый близкий человек оказался тем, кто разбил ей сердце ещё до того, как она узнала, что оно у неё есть.
***
Склеп встретил их холодом. Воздух здесь стоял мёртвым, а каменные стены дышали смертью. В центре, на гладком каменном саркофаге, лежал Коэн. Без движения. Лицо похожее на белый мрамор. Ни дыхания, ни тени жизни. Каталина шагнула ближе, не веря своим глазам.
— Он… жив?
— Его тело ещё держится, — спокойно ответила Джулия. — Смерть для таких — не конец, а лишь пауза.
Каталина провела ладонью по камню, рядом с рукой Коэна, едва касаясь пальцами его кожи. Склеп тихо застонал, или ей показалось. Вокруг шеи, запястий и лодыжек Коэна блестели тонкие серебряные цепи с вкраплениями чёрного обсидиана. Нити, удерживающие тьму внутри.
— Наш культ появился не из веры, — сказала Джулия, разглядывая Коэна. — Он родился из страха. Люди всегда ищут, кому передать ответственность, потому что сами боятся управлять своей жизнью. Они ждут спасителя, а когда спасителя нет — цепляются за первого, кто предложит им помощь. Бог отвернулся от нас. И в пустоте, которую он оставил, появилась альтернатива.
Джулия кивнула в сторону Коэна.
— Каэлис жестокий демон, он пришёл в облике человека и дал им то, чего они жаждали: силу, ответы, иллюзию защиты. Они приносили ему кровь и веру — все что он любит. Их колени знали холод каменного пола лучше, чем тепло собственного дома.
Каталина слушала слова, но слышала лишь сердце, стучавшее всё громче, смотря на неподвижное тело того кто стал слишком дорог для неё.
— Но демоны… как и люди… ненасытны, — продолжала Джулия. — Им мало поклонения. Им нужно чувствовать плоть, разрушение, власть. Они обещают правду, а затем меняют правила. Их нельзя держать на цепи. Их можно только уничтожить.
Она хищно улыбнулась.
— Власть пора менять. Во имя будущего.
— И ты решила стать заменой? — тихо спросила Каталина.
— Я решила навести порядок. Дала людям свободу, закрыла двери хаосу. Я вырезала слабые звенья.
Лёгкость её голоса прошлась по нервам, оставляя после себя тонкий, болезненный след.
— Ты поможешь мне спасти культ, — продолжила Джулия. — Перестать цепляться за него, он тянул тебя в сомнения. Если он очнётся до ритуала, покоя не будет никому. Город рухнет, культ рассыплется, и хаос вернётся. И запомни: если это случится, первой он убьёт именно тебя.
Мать не пугала её. Мать перекраивала реальность, в которой любовь выглядела слабостью, а убийство — необходимостью. Каталина коснулась пальцами холодных волос Коэна. Лёгкое движение, но Джулия уловила его мгновенно.
— Ты привязалась к нему — голос матери резко стал острым. — Это слабость!
— Он был рядом со мной чаще, чем ты.
Рывок, и пальцы Джулии сомкнулись на её запястье. Боль прострелила вверх по руке, но Каталина не отшатнулась.
— Ты не должна чувствовать, — процедила мать. — Я выжигала это из тебя годами. Слёзы, привязанности, милосердие — всё это делает тебя уязвимой. Ты хочешь снова стать слабой девочкой?
Ни боли, ни протеста. Внутри всё работало иначе. Каталина считала расстояние до цепей, до обсидиановых вставок, до ножа, который успела незаметно поднять из лужи крови и спрятать под плащом. Она просчитывала дыхание матери, её привычку терять контроль, когда речь заходила о подчинении. Каталина подняла на неё взгляд. Лицо стало ровным, неподвижным, выученным ещё в детстве. Джулия медленно отпустила её.
— Вот так лучше, — произнесла она мягко. — Держи лицо, моя девочка. Ты создана для большего, чем чувства!
Каталина уже собиралась действовать, когда воздух у входа дрогнул. В проёме возник высокий, неподвижный силуэт Габриэля. Он шагнул внутрь почти неслышно, но движение было звериными. Джулия уловила присутствие слишком поздно: она начала оборачиваться, и в этот же миг он оказался рядом, одним точным рывком.