После нескольких кусочков картофеля, настолько вкусных, что мне пришлось сдерживать стоны удовольствия от каждой съеденной ложки, я начинаю замечать любопытные взгляды, направленные в мою сторону. Оглядывая комнату, я с удивлением отмечаю, что у всех «граневцев» есть кое-что общее. Сбитая с толку, я поворачиваюсь к Трею, который вцепился в вилку мёртвой хваткой и набросился на еду так, будто целый год не ел.
— Все выглядят такими…
— Молодыми? — подсказывает он с набитым ртом.
Я киваю. Он проглатывает еду и делает глоток воды из бутылки.
— Большинство людей не знает, что до того, как Харлоу Райдер создал своего идеального сына, он выпускал пробные партии генетически модифицированных людей, пока не получил правильную формулу. Может, Зейн и первый идеальный образец, но он далеко не первый генетически модифицированный человек.
Трей кивает на молодого человека со светлыми волосами до плеч, который выглядит лет на тридцать. Он сидит за столиком рядом с красивой женщиной. По одинаковым обручальным кольцам на их левых руках, я догадываюсь, что это его жена.
— Первым был он. Пакстон Рисс.
У меня отваливается челюсть.
— Харлоу Райдер обманул всех?
И почему меня это удивляет? В конце концов, он убил моего отца и остался безнаказанным.
— И не только это, — продолжает Трей. — Он обращался со многими из первой волны, как с лабораторными крысами, используя их для усовершенствования своей формулы, ставя над ними опыты против их воли.
— Но где же их родители?
— У многих их вообще нет. Это были дети из пробирки, созданные в лаборатории Харлоу и имплантированные в бездомную женщину или какую-нибудь несчастную девочку, отчаянно нуждавшуюся в деньгах.
— Что случилось с генетически модифицированными детьми, когда Харлоу понял, что эксперимент провалился? — спрашиваю я, страшась услышать ответ.
Трейлер молча отводит взгляд.
— Некоторые… были усыплены. Остальных использовали для дальнейших экспериментов, — на мой поражённый вздох он быстро добавляет: — Когда мой отец узнал об этом, он начал их спасать. Вот почему он построил этот лагерь — чтобы создать безопасное место, убежище.
Я не хочу представлять себе невинных детишек, лежащих на металлическом столе, дёргающихся и визжащих, пока над ними заносят скальпель. Мой желудок сжимается, и я откладываю вилку. У меня пропал всякий аппетит.
Трей продолжает:
— Но было одно извлечение, которое пошло не по плану. Моему отцу удалось выяснить, что некоторые из генетически модифицированных первой волны всё ещё живы и что над ними проводят эксперименты на правительственном объекте ВИГ в Рубексе. Каким-то образом правительству удалось заполучить этих гемов. Не знаю, заключил ли Харлоу сделку или ещё что. Наши родители знали, что им предстоит опасная миссия, и не только потому что они спасали первую волну гемов, но и потому что им придётся отправиться в столицу, — он кривит рот. — И да, это плохо кончилось.
У меня перехватывает дыхание, и я шепчу:
— Что произошло?
— Во время эвакуации они попали в засаду правительственных агентов. Они смогли доставить большую часть гемов в безопасное место, но многие из наших погибли в тот день.
Ошеломлённая, я качаю головой.
— Не могу поверить, что это произошло и что никто не знает об этом.
Я оглядываюсь на всех этих молодых людей в столовой. Красивых. Сильных. Оставшихся без матерей и отцов. И всем сердцем сочувствую им.
— Сколько здесь генетически модифицированных? — спрашиваю я.
— Всего-то около двадцати процентов. Те, что из первой волны, либо живут здесь, либо им удалось сбежать самим, либо они умерли от экспериментов. Те из нас, кто находится в лагере, делают всё возможное, чтобы извлечь тех, кто попал в это ужасное положение, и стараются обеспечить им убежище и защиту.
— Как сегодня. С Кейли.
Трей поджимает губы.
— Именно.
Я снова беру вилку и откусываю маленький кусочек курицы, оглядывая комнату.
Трей кивает в сторону рыжеволосого парня, которому никак не больше пятнадцати.
— Гаррет Джонсон — один из тех, кто потерял свою мать в тот день. Он всегда носит с собой её фотографию, чтобы помнить о том, что она сделала. Что она готова была отдать свою жизнь, чтобы спасти кого-то другого.
Он окидывает взглядом комнату, и его лицо застывает.
— У многих из этих людей есть своя история. Чаще всего — трагедия.
— Но если «Грань» помогает людям, — спрашиваю я, — то почему же у вас такая плохая репутация? Почему вы пытались убить Зейна Райдера на Феерии? И почему вы всё время что-то взрываете?