— Ну, тогда твоя статья должна будет открыть всем нам глаза, — отвечает Ариан, поднимая вилку с кусочком пирога.
— Очень важно донести до людей правду, — открытым текстом говорю я, глядя прямо на Зейна.
Ариан не замечает. Она занята тем, что накалывает клубнику и аккуратно кладёт себе в рот, облизывая свои губки, которые у неё, конечно же, бантиком.
Я продолжаю есть свой пирог и даже доедаю остатки с тарелки Эмили, которую она мне передаёт со словами, что уже объелась.
Когда мне подворачивается подходящий момент для побега, я вежливо извиняюсь и прощаюсь с Эмили. И хотя я не хочу оставлять её, полагаясь на обещание Зейна, я знаю, что через несколько дней, которые пролетят незаметно, мы снова встретимся.
Зейн предлагает проводить меня до двери, и хотя я неловко перевожу взгляд на Ариан, её это, похоже, абсолютно устраивает. Я говорю ей «пока» и благодарю Грету за пирог, затем наклоняюсь к Эмили, чтобы обнять её напоследок.
— Я скоро вернусь, ладно?
Она кивает.
— А теперь сходи переоденься. Не стоит весь день разгуливать в купальнике.
Эмили убегает, её маленькие ножки топают по мраморному полу.
Зейн отводит меня к входной двери и выходит со мной на крыльцо, закрывая за нами дверь.
— Ещё раз спасибо, что присматриваешь за Эмили…
Зейн перебивает меня:
— Это правда, то, что ты сказала на кухне?
Я уклоняюсь от ответа.
— Ты о чём?
— О том, что ты очень хорошо знакома с лидером «Грани», — он сужает глаза.
— Возможно. Тебя это волнует?
— Не должно, — он мотает головой. — Но всё же волнует.
Я наклоняю голову к плечу.
— Чисто из любопытства: что ты сказал Ариан? Почему Эмили живёт у тебя?
Неловкая улыбка искажает его лицо.
— Я сказал ей, что вы мои кузины, и ты попросила меня присмотреть за своей сестрой, пока ты на задании.
У меня отваливается челюсть.
— Кузины?
Что ж, это объясняет, почему она так спокойно отнеслась, увидев меня с Зейном на кухне.
— Я не знал, как объяснить, кто вы такие, — он хмурится. — А что я должен был сказать? «Эй, Ариан, это девушка, о которой я не могу перестать думать, и ей нужно с кем-то оставить сестру, пока она дерётся с плохими парнями и спасает свою мать», — он качает головой. — Ничего хорошего из этого бы не вышло.
— Думаешь? — говорю я голосом, полным сарказма. — А что ты сказал своему отцу? То же самое?
Уголок губ Зейна дёргается.
— Конечно, нет. Я сказал ему правду… отчасти. Сказал, что Эмили — сестра друга, который должен уехать из города на несколько дней.
Друг. Понятно.
Я закрываю глаза, внезапно чувствуя себя бесконечно уставшей. Стресс и нехватка сна истощили меня. Когда я их открываю, Зейн пристально смотрит на меня, обеспокоенно нахмурившись.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
Я вздыхаю, словно на моих плечах вес всего мира.
— Буду. Как только высплюсь и верну маму, — тяжело сглатываю. — Но пока тебе стоит выяснить, что творится в лаборатории твоего отца. Там происходят плохие вещи, очень плохие вещи.
— Ладно, я выясню, — говорит он и колеблется, перед тем как оглянуться вокруг, пробормотав что-то вроде «чёрт побери», и притянуть меня к себе за талию. Я утыкаюсь носом в его грудь и вдыхаю запах стирального порошка. Он шепчет: — Пять дней. Я верну тебе её за пять дней, обещаю.
Он целует меня в макушку и отпускает.
Дверь закрывается за ним, и в этот момент я точно знаю, что могу верить его обещанию.
***
По возвращении в лагерь я направляюсь прямиком в свою комнату. Белоснежные стены ослепляют, но меня успокаивает мысль, что это безопасное место. Убежище.
Лёжа на кровати, я думаю о своей поездке к Зейну. Я не понимаю, почему меня так тянет к нему или почему в его объятьях я чувствую себя в безопасности. Может, потому что он гем, и всё в нём кричит об идеальности, даже этот чёртов голос, от которого мне хочется умолять его повторить моё имя.
И потом этот поцелуй. Тот, который разжёг во мне огонь. Я рассеянно провожу пальцами по губам.
Резкий стук в дверь пугает меня.
— Заходи, — говорю я, поднимаясь с кровати. Подозреваю, это Трина пришла за полным отчётом о моей поездке к Эмили и Зейну.
Однако в комнату входит Трей, закрывая за собой дверь. Его глаза красные, и сам он весь выглядит ужасно.
— Где ты была? — буднично спрашивает он. — Я приходил раньше — хотел предложить пострелять по мишеням.
— Ездила к другу.
Он фыркает.