— А у друга есть имя?
— Да.
Но я не хочу его тебе говорить.
Трей пожимает плечами и направляется к моей кровати.
— Можно? — спрашивает он, перед тем как сесть.
— Конечно, — я сажусь напротив него на пластиковый стул с круглой спинкой — единственное излишество в моей комнате.
— Сиенна, по поводу прошлой ночи…
— Всё в порядке.
— А? — он смотрит на меня, сбитый с толку.
— Я знаю, что ты не хотел его убивать.
Трей качает головой.
— В том-то и проблема: я хотел. Когда я увидел, что он собирается с тобой сделать… — он сжимает кулаки. — Я сорвался, — он поднимает глаза, полные сожаления. — Я сорвался. И мне жаль, — он поднимает руки. — Я только и делаю, что извиняюсь в последнее время. Сначала Гарретт… — он запинается. — Я не хотел бросать его, — с мольбой в глазах он смотрит на меня. — Знаешь, как тяжело мне было? Развернуться и оставить его там умирать?
Чувство вины пожирает его, и это разбивает мне сердце. Я присаживаюсь на кровать рядом с ним, кладу руку ему на плечо.
— Я знаю, что тебе было тяжело. Мне тоже жаль, что мы не смогли его спасти. Но всё в порядке. Мы это переживём.
Трей кивает и наклоняется ко мне, глядя на губы. Он берёт меня за подбородок.
— Знаю. Мне просто нужно было услышать это от тебя.
Он выдыхает, и я чувствую запах алкоголя. Мне стоит попросить его уйти, но внезапно просыпается любопытство.
Когда его губы накрывают мои, это поражает меня. Его поцелуй совершенно не похож на тот, что был с Зейном, но он не менее волнующий. Трей настойчив. Взволнован. Слегка теряет контроль. Я чувствую, как его руки скользят по моему телу, притягивают ближе к себе, забираются под футболку.
Мой мозг посылает предупреждение, но я не обращаю внимания. Мне так хорошо. Его руки гладят мою спину под одеждой и смещаются к животу, посылая миллион бабочек по всему телу. Когда его пальцы проводят по нижней части лифчика, я забываю, как дышать. Знаю, что должна его остановить.
Я слегка отвожу его руки, но он продолжает меня целовать, прижимая к кровати. Его руки обхватывают меня ниже пояса, придвигая ближе. Разум кричит, что пора остановиться. Я сажусь, отталкивая его дрожащими руками.
— Стой, — говорю твёрдо. Сердце бешено бьётся, трепет в животе превратился в пульсирующую боль.
Трей отсаживается, ошеломлённый. Интересно, вспомнит ли он об этом утром. Пожалеет ли?
— Прости, — бормочет он. — Не знаю, что на меня нашло. Просто забудь об этом. Пожалуйста.
Он вылетает из комнаты, хлопая за собой дверью.
Мои пальцы сами тянутся к губам, а потом к пылающим щекам.
Не могу поверить, что он поцеловал меня. Это было неожиданно и в то же время… так правильно. В отличие от поцелуя Зейна, который не должен был ничего значить, этот… этот был настоящим. Или мог быть.
Подумать только, до сегодняшнего дня я никогда ни с кем не целовалась, а тут вдруг с двумя в один день. Что бы на это сказала теория вероятности?
***
В последующие несколько дней у меня складывается впечатление, что Трей меня избегает. Когда я присаживаюсь за обеденный стол к нему, Трине, Джеффу, Кудряшу, Кейду и ещё паре ребят, имена которых я начинаю понемногу запоминать, он встаёт и покидает столовую. Когда я прошу его потренировать меня в стрельбе, он перепоручает это Кудряшу. Когда у меня дежурство на кухне или в прачечной, он, проходя мимо, вежливо кивает и идёт дальше.
Неужели это, правда, было так ужасно? Ему настолько не понравилось целовать меня, что он теперь вообще не хочет иметь со мной дела? Я понимаю, что он старше и опытнее, но это же не повод.
На четвёртый день я решаю его подкараулить. Когда у нас по расписанию наступает Час Рефлексии — время на то, чтобы сесть и подумать, как мы можем сделать себя и мир вокруг лучше — я направляюсь в его комнату. Если он скажет, что я отвратительна или что он ненавидит меня до мозга костей, я оставлю его в покое. Но мне нужно услышать это от него лично.
Я стучу со всей силы, решительно настроенная не показывать слабость и не ползать в ногах.
Дверь распахивается, и Трей отшагивает назад, когда видит меня.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — У тебя по расписанию Рефлексия.
Я захожу в его комнату и закрываю за собой дверь. Киваю на его кровать:
— Можно?
Этот разговор начинает звучать до жути знакомо.
Он пожимает плечами.
— Чувствуй себя как дома, — он пытается делать вид, что спокоен, но я безошибочно угадываю панику, мелькнувшую в его глазах, когда я сажусь на кровать. Он занимает место в другой части комнаты, на деревянном стуле у стола.