— Какой смысл во всех этих детекторах? — вопрошал лейтенант, устроившись на потёртом кожаном диванчике в комнате охраны. — Ну вижу я, что он врёт. Толку-то? Неделю бились. Он же точно что-то знает, про этих грёбаных уравнителей! Чертежи, камни эти… Не случайно же они у него оказались! Ну закрыли его за нападение на полицейского. Потом выпустили. Слежку установили. Он же должен рано или поздно вернуться к своим экспериментам. Ну или как-то связаться с теми, для кого их проводил. Ни фига! Сидит в своей мастерской, приборчики чинит. Самый законопослушный из законопослушных граждан, блин! И второй, тот, которого в музее арестовали, тоже молчит, как рыбина. Чёртовы фанатики!
— Посодействовать?
Несмотря на лёгкую усмешку, предложение было абсолютно серьёзным. Показания Рэд добывал лучше любого другого. Достаточно было одного голоса — неуловимых человеческим слухом звуковых колебаний. При этом обвинить его в оказании давления на свидетелей было невозможно. Рэд ни разу и пальцем никого не тронул. Он просто спрашивал. Но спрашивал так, что ему не могли не ответить. Это было сродни гипнозу, и ни одна аудио или видеозапись не передавала той иррациональной жути, которая заставляла свидетелей говорить правду.
— Не надо. — Соблазн был велик, но Гай смог с ним справиться. — С меня главный шкуру спустит за использование сторонней помощи. И потом год ещё будет на планёрках вещать о нашем непрофессионализме. Хотя… Если в ближайшее время ничего не изменится, я согласую с ним эту идею.
— Всё настолько плохо?
Если уж Гай предполагает, что его начальник может согласиться на привлечение к работе бывшего сотрудника, — дело дрянь. Пунктик генерала относительно автономной и самостоятельной работы розыскного отдела раздражал Рэда ещё в годы службы. Неофициальный запрет часто обходили — раскрыть преступление было важнее. Но с формальным допросом такой фокус не пройдёт. Взыскания и выговоры — ерунда. А вот то, что результаты несогласованного допроса при желании можно признать незаконными и не подлежащими использованию в суде, — уже совсем другая история. Попадёт генералу вожжа под хвост — и все усилия насмарку.
— Мы в тупике, — признался Гай. — И я не понимаю, почему. Они же так нагло работают! Приходят в музей — чуть ли не с ноги двери открывают, забирают мощный артефакт, который, казалось бы, скрыть вообще невозможно… И исчезают в неизвестном направлении. Причём нам даже личность одного из них известна. Дюк Шатер, был в бригаде, ставившей в музее охранные чары ещё до тебя. Видимо, нашёл какие-то старые пути. Но где его искать — непонятно совершенно. Официальной работы у него, естественно, нет. В квартире своей он уже почти год не появлялся. И, конечно, соседи про него ничего не знают. Ситуация для нас очень гадкая. Получается, человек может раздобыть мощный артефакт, прийти в серьёзно охраняемый музей, взять что хочет и спокойно свалить. И ладно бы только в музей…
— А разве было ещё что-то?
Невинное уточнение. Вопрос, заданный едва ли не с зевком.
Гай усмехнулся.
— Ты же понимаешь, что я не имею права тебе отвечать.
Рэд безразлично пожал плечами. Он подозревал, что на самом деле осведомлён не хуже, а в чём-то даже лучше Гая. Но очень хотелось увидеть ситуацию глазами официального представителя правоохранительных органов. И решить, стоит ли выдавать коллеге (окончательно и бесповоротно бывших в этой профессии всё-таки не бывает) свою часть информации.
— Ох уж эти служебные тайны… — вздохнул Рэд, лениво потягиваясь. — А вдруг я мог бы чем-то помочь?
— Вряд ли, — вздохнул Гай. — Хотя, мне кажется, нам бы сейчас любая помощь была кстати. Очень уж всё мерзко. Я не могу тебе сказать, что конкретно мы ищем, но пропало оно из старой столицы. Так что сам понимаешь… Чтобы это достать, город нужно было распечатать, а для этого чёрт знает какая мощь нужна. И, скорее всего, все эти кражи — дело рук одних и тех же людей. Которые обладают огромной силой, получают всё, что хотят, и бесследно исчезают. И мы ни хрена не можем с этим сделать!
За раздражением Гая слышалась плохо скрываемая тревога. И Рэд прекрасно его понимал. Ему самому ситуация тоже казалась довольно паршивой. Разница была лишь в том, что Рэд точно знал, где находится Вектор. И склонялся к мысли, что Гаю тоже стоит об этом знать. В конце концов, дело давно вышло за рамки интересов музея. Новых уравнителей нужно найти, и найти быстро, пока они не натворили какой-нибудь беды. Играть с такими вещами не стоит.
Сомневаться заставлял только тот факт, что носителем Вектора сейчас был Крис. Лучше многих понимая опасность артефакта и не питая излишне радужных иллюзий касательно бескорыстия полицейских, властей и людей в целом, Рэд не горел желанием это афишировать. Власть над Вектором — слишком большой соблазн.