Она попыталась улыбнуться.
— Представь, как всё было плохо, если моё «стало легче» выглядит так. Просто давайте не будем об операциях и моргах, хорошо?
— Ну, в морг вашему Скаю пока рановато, — бодро заявил вернувшийся врач. — Сейчас понаблюдаем за динамикой. Если всё будет нормально, уже сегодня вторую операцию провернём, и с физическими травмами, надеюсь, разберёмся. А пока время есть, продиагностируем поле. Мало ли чем его ещё зацепили.
Крис и Рэд переглянулись. Джин встала, наконец разжав нервные пальцы.
— Нет.
— В каком смысле?
— Нет, не зацепили. И нет, диагностику поля проводить не нужно.
Вернер посерьёзнел.
— Послушайте, это обязательная процедура, которая всегда проводится в таких случаях. Я понимаю, что вам нелегко пришлось, но…
— Извините, но это не просьба. Это официальный запрет.
Джин сидела перед главврачом центральной больницы Зимогорья, спокойная и собранная. Кровь с рук и лица она успела смыть. С рубашкой и джинсами было сложнее, но на жертву перестрелки колдунья теперь походила куда меньше. Впрочем, хмурого мужчину за столом её внешний вид не интересовал.
— Простите, но в ситуации временной недееспособности пациента, как и в ситуации критической угрозы жизни, за него это может решать только кто-то из ближайших родственников или лечащий врач, — увещевал хозяин кабинета. — Вы, насколько я понимаю, ни к одной из этих категорий не относитесь.
Джин подавила усмешку. Паника окончательно отступила, поле восстановило чувствительность, и вместе с ней вернулась уверенность в собственных силах.
— Не отношусь, — подтвердила колдунья. — Но вы забыли ещё один вариант.
Она достала из сумки сложенный вчетверо лист бумаги. Протянула его врачу.
И мысленно поблагодарила предусмотрительную Илону Скай.
Её приезд в Зимогорье совпал с повышением Эша.
Удостоверившись в надёжности ученика, Дарен Тиг неожиданно объявил себя слишком старым для несения ответственности за обширный и опасный музейный арсенал и, разрушив тщеславные надежды своего официального заместителя, добился невероятного — назначения младшего научного сотрудника, проработавшего в музее чуть больше года, на должность главного хранителя оружейного фонда. Как ни странно, такой скачок через несколько ступеней почти никого не удивил.
Лех тоже исправно выполнял свои обязанности, и если бы речь шла только о бумажной работе и сборе исторического материала, выбор наверняка пал бы на него. Но в Зимогорском музее речь никогда не шла только о бумажной работе. С физическим оружием всё обстояло достаточно просто, а вот артефакты не прощали ни формализма, ни небрежности. Сложные энергетические связи не оставались неизменными и нуждались в постоянном контроле. Взаимодействуя друг с другом, силовые поля накапливали опасное напряжение. Так электричество копится в грозовом облаке, чтобы обрушиться на землю карающими сполохами.
«Оружие требует человеческой руки».
Да, требует. И мстит за неповиновение.
Напряжение нужно было снимать. И следить, чтобы оно не накапливалось слишком быстро. Даже размещение экспонатов в хранилищах было своего рода искусством: с одной стороны, интуитивным, с другой — исключающим случайности.
Эш, получивший действенную прививку от невнимательности, идеально подходил для освободившейся должности, а Магдалена Олмат, чья витиеватая подпись стояла под приказом о назначении, неплохо разбиралась в людях. В отличие от ушлых перекупщиков, которые, узнав о том, что хранителем фонда назначен неопытный юнец (тридцать лет — разве это возраст?!), буквально набросились на Зимогорский замок, желая пополнить его коллекцию уникальными экспонатами.
— Уверяю вас, это подлинник!
Эш стоял у окна, грея руки о большую глиняную чашку. Температурно-влажностный режим, требовавшийся для хранения экспонатов, не слишком подходил для людей. Хочешь обустроить в кабинете личную выставку? Изволь терпеть.
— К сожалению, это не так.
Телефон работал на громкой связи, и оружейник не удостаивал его взглядом, предпочитая смотреть в окно на пушистый, белый от снега город. Ради этого вида он пожертвовал возможностью перебраться в более просторный кабинет Дарена Тига.
— Вы думаете, я вас обманываю?!
— Я допускаю, что вы ошибаетесь.
Эш отпил горячего чая. Беззвучно глубоко вздохнул, подавляя раздражение. Подобные разговоры в последнее время повторялись слишком часто и разнообразием не отличались. Вот сейчас, сейчас…