— Вот именно. А ты, кажется, не слишком стараешься.
«Это потому, что у меня больше нет неконтролируемой силы, — подумала Джин. — Твоя «чёрная дыра» — надёжный предохранитель. Правда, тебе не стоит об этом думать».
«Контроль над эмоциями — шаг к победе над беспричинным страхом, чучело, — подумал Эш. — Даже если из-за меня у тебя больше нет неконтролируемой силы».
«А что если ты действительно угодишь в больницу, родной?» — подумала Илона Скай. Подумала и произнесла вслух.
— Что если с тобой что-то случится?
Эш посмотрел на мать с недоумением.
— Что-то настолько серьёзное, что потребуется диагностика поля, — пояснила Илона.
Он пожал плечами.
— Диагностика — добровольная процедура. Я могу от неё отказаться.
— А если ты будешь не в том состоянии, чтобы тебя спрашивали? — О подобном не хотелось даже думать, но профессиональный опыт уже подкидывал ситуации, в которых с человека без его согласия имеют право снять все амулеты.
— Слишком много «если», мам, — улыбнулся Эш. — Вот если случится, тогда и будем думать.
Джина не спешила его поддержать. Потому что Илона была абсолютно права.
— Если случится, думать будет поздно, — твёрдо сообщила миссис Скай. Достала из ящика стола стопку бумаги, положила перед сыном листок и ручку. — Мы не можем остаться в Зимогорье, чтобы в случае чего ставить подписи под официальным запретом. Нужно подстраховаться. Так что садись и пиши. Под диктовку.
В её тоне звенел металл. Очень знакомо звенел.
«И правда — никуда наследственность не спрячешь», — мысленно усмехнулась Джин.
— И ты тоже пиши, — обратилась к ней Илона, положив на стол ещё один лист бумаги.
— А это зачем? — нахмурился Эш.
— На случай если что-то случится со мной, — ответила вместо Илоны Джин. — Мне тоже нельзя снимать браслет, помнишь?
— Бред. Ты полностью контролируешь моё поле. Если с ним что-то будет не в порядке, сможешь без чужого вмешательства адекватно оценить степень опасности и принять решение. Но в обратную сторону это не работает. Если с донорским полем что-то случится, я могу не заметить. И без диагностики всё равно будет не обойтись. Ты сильна, но не неуязвима. Нельзя так рисковать…
— Эш… — Илона мягко коснулась его плеча, прерывая череду возражений. — Родной, я всего лишь хочу, чтобы если этот вопрос возникнет, решение принимал только ты. Пишите, дети. Будем надеяться, что эти бумажки вам никогда не пригодятся.
И она начала диктовать.
Бумажка пригодилась почти через четыре года. Когда Эш действительно угодил в больницу с дырой в груди. Предсказатель хренов. Впрочем, он, как всегда, был прав: обратная ситуация принесла бы куда больше проблем.
Главврач центральной больницы Зимогорья прочитал документ дважды и внимательно посмотрел на Джину поверх очков.
— Доверенное лицо, значит… — неодобрительно протянул он. — С правом подписи…
— Да. Как раз в таких ситуациях.
— А это… — он указал на два имени под росчерком Эша.
— Его родители. Они живут далеко от Зимогорья, но документ составлен с их согласия и, как видите, заверен по всем правилам.
Врач беспомощно протянул листок обратно.
— К чему такие сложности? Что такого особенного в его поле?
— Ничего. Но пять лет назад он достаточно плотно общался с дардарскими шаманами. Как раз о проблемах поля. И они внушили ему некоторые убеждения, которые не слишком понятны современной науке.
Врач закатил глаза.
— Хорошо… Джина, но вы ведь неглупая девушка. Практикующий врач, более того — полевик! Вы ведь понимаете, что нам необходимо провести полную диагностику. Если окажется, что всё в порядке, — я первый вздохну с облегчением. Но мы должны убедиться.
— Понимаю. Но вы же видели — он вполне отчётливо выразил свой запрет. Если я без достаточных оснований его нарушу, Эш очень на меня рассердится, когда очнётся.
— Если вы будете упорствовать, он может вообще не очнуться! — вспылил врач. — Если его состояние ухудшится…
Джин устало потёрла глаза.
— Не волнуйтесь, если его состояние ухудшится из-за проблем с полем, я дам согласие.
— Но нам нужно будет действовать быстро, — напомнил врач. — Мы не сможем ждать момента, когда вы будете здесь…
— Об этом не беспокойтесь. Я буду здесь в любой момент. Даже если вам очень захочется меня выгнать.
За всё время их беседы Вернер не произнёс ни слова. Но после, отойдя на достаточное расстояние от кабинета главврача, остановил Джину в пустом больничном коридоре. Мягкость из глаз врача исчезла — как не бывало.