Тина покачала головой.
— Я в этом году пас. Родители хотят отметить праздник всей семьёй. Мы давно не собирались вместе. Брат вечно увиливает, так что если я откажусь, он точно найдёт повод сбежать, и мама расстроится… В общем, я обещала.
Беатрикс хмыкнула.
— В музейных рядах царит удивительное единодушие. У кого ни спрошу — все либо собираются гулять на празднике, либо хотят уехать за город, подальше от шума.
— А ты?
— Я — из второй категории. Как-то в этом году атмосфера не располагает к веселью и шумным гуляниям. Слишком напряжённо. Не хочется сейчас оказываться в толпе.
Кристина понимающе вздохнула.
— Похоже, в этом году Скай один будет отдуваться за всех, — предположила Беатрикс. — Уж он-то обязательно придёт всё перепроверять перед тем, как пустить в фонды зевак…
— Если его выпишут… — пробормотала Тина.
Беатрикс встревоженно вскинула брови.
— Всё так серьёзно? Я не знала деталей.
— У него три огнестрельных ранения. Он потерял много крови, потом сложная операция… Сейчас врачи говорят, что прямой угрозы жизни нет, но вряд ли он через неделю сможет что-то здесь проверять.
Беатрикс потрясённо молчала.
— Одно к одному… — задумчиво произнесла она, выходя из музея. — Как сговорились…
Джин без зазрения совести устроилась на подоконнике просторной больничной палаты. Индивидуальные апартаменты для Эша в пылу дружеской заботы выхлопотала Элли. Впрочем, ни Вернер, ни главврач изначально не возражали. По светлым стенам гуляли пятна солнца. Даже медицинская аппаратура в его лучах не казалась мрачной. В углу манил кожаной мягкостью небольшой диван. Джин зевнула. Банкетки возле отделения реанимации — не самое удобное место для сна. Но уходить в соседний корпус, где специально для родственников тяжёлых пациентов оборудовали несколько небольших комнат, было страшно. Врачи, медсёстры и прочий персонал больницы смотрели на Джин кто с сочувствием, кто с неодобрением, но выпроводить всё-таки не пытались. Маска влюблённой девочки — отличный аргумент, когда нужно быть рядом. И с каждым годом эта роль даётся всё легче.
Эш спал. Наконец-то обычным, не медикаментозным сном. Серьёзных поводов для беспокойства больше не было. По крайней мере, так говорил Вернер, и под действием его мягкого, но уверенного голоса страх бледнел и постепенно сходил на нет. И только сейчас Джин с удивлением почувствовала, что его место занимает нервное раздражение. Словно возвращается злая обида, невольно вспыхнувшая, когда колдунья увидела оружейника застывшим между двух огней. Вспыхнувшая буквально на секунду и выбитая из груди ужасом в момент, когда Эш начал падать.
Отступивший было страх волной дрожи прокатился по позвоночнику от поясницы к плечам. Джин соскользнула с подоконника, торопливо закрыла плотные жалюзи и переместилась на стул возле самой кровати. Осторожно опустила голову на подушку. Рука Эша лежала поверх одеяла. Колдунья задумчиво провела пальцами по донорскому браслету. Связка работала спокойно и ровно, но что это меняло? Поле могло защитить, но его силы было недостаточно, чтобы бросаться под пули.
— Что же ты творишь? — прошептала Джин в заросшую колючей щетиной щёку. — Ты же не бессмертный, Эш. Ты же не железный.
— Только никому не говори.
Голос был чужим, тихим и хриплым. Джин вздрогнула и подняла голову.
Эш улыбался ободряюще. Как будто не лежал сейчас на больничной кровати. Как будто, несмотря на всё произошедшее, действительно был неуязвим. Как будто она, наивная дурочка, зря сходила с ума от беспокойства. Джин поймала себя на желании влепить ему пощёчину. Стереть с лица это заботливое, покровительственное выражение.
Ты чуть не умер. Тебе больно и плохо. Ну покажи хоть раз, что ты чувствуешь на самом деле! Хватить врать!
Она нервно усмехнулась.
Дура.
Дура и эгоистка.
— Привет. Как ты?
— Бывало хуже. Хотя лучше бывало чаще. А ты? Выглядишь уставшей.
— На себя бы посмотрел… — беззлобно фыркнула Джин. — У тебя в организме сотня свежих швов. Кто о ком сейчас должен волноваться?
Эш попытался пожать плечами, но рефлекторное движение отозвалось болью, заставив поморщиться.
— Ну, я, по крайней мере, выспался.
— Немудрено. За пять-то дней…
— Сколько?!
Он дёрнулся, словно собрался вскочить с кровати. Джин хотела удержать его, но боль отбросила мужчину обратно на подушку быстрее и надёжнее чьих бы то ни было рук.
— Ты куда намылился, неугомонный? — Девушка опустила ладонь на его плечо, словно для предотвращения новых попыток к бегству. — Пять дней мир обходился без твоего участия и не погрузился в первозданный хаос. Так что ещё пару недель точно протянет.