Оружейник засмеялся, но тут же задохнулся от боли.
— Вы очень убедительны, доктор, — признал он, восстановив дыхание. — Я согласен на первый вариант.
Из тишины, которая повисла в палате, когда из неё, завершив осмотр, вышел Вернер, могла бы получиться надёжная крепостная стена. Эш смотрел на Джину устало и мрачно. Ей снова было больно и страшно. Он снова был в этом виноват. Он снова не знал, что с этим делать. И сейчас впервые задумался о том, возможно ли сделать хоть что-то. Может быть, он изначально был прав?
— Эш, мне не нравится то, о чём ты думаешь.
Её взгляд проник в сознание отрезвляюще-холодной волной.
— А ты знаешь, о чём я думаю?
— Догадываюсь. Я слишком хорошо помню это выражение лица. Избавься от него, пожалуйста. Желательно насовсем.
Он улыбнулся. Получилось немного натянуто, но пока и так сойдёт. Джин удовлетворённо кивнула.
— Ты звонила родителям?
— Нет. Подумала, лучше ты сам.
— Спасибо.
Значит, призыв к откровенности ничуть не противоречит поддержанию его привычки скрывать свои проблемы от родных. В чём подвох, Джин?
Врач вернулся в палату, на этот раз предварительно постучав.
— Здесь к вам рвётся один очень настойчивый молодой человек, — уведомил он. — Говорит, что из полиции, официальными бумагами стращает. Пообщаетесь с ним? Или пусть ждёт, пока поправитесь?
— Ну зачем же? Пообщаюсь, конечно. На свою работу не пускают, так хоть чужой посодействую.
Вернер выглянул в коридор, сделал кому-то знак, и через несколько секунд в палате появился Гай. Вошёл и замер на полпути к постели больного.
— Что, я так плохо выгляжу? — усмехнулся Эш.
— На покойника года не тянешь, — покачал головой лейтенант, подходя ближе. — Я видал и похуже. Как себя чувствуешь, герой?
— Как дырявый чайник без ручки, — признался оружейник. — Но доктор говорит, что это нормально.
Вернер и не подумал выйти из палаты. Прислонился спиной к стене, наблюдая одновременно за пациентом и за показаниями приборов.
— Расскажешь, что произошло? — Полицейский облокотился на высокую металлическую спинку в изножье кровати. — В общих чертах, конечно, всё уже понятно, но нужна твоя версия. Для полной картины. Как ты вообще там оказался?
— Да просто мимо проходил. Шёл на работу, решил прогуляться. Услышал подозрительные разговоры…
— И не смог не встрять, — донеслось с дивана.
Эш обернулся к Джин. Та встретила его взгляд ироничной улыбкой.
— Разумеется, — кивнул оружейник и вновь обратился к полицейскому. — Когда понял, что происходит, стал вам звонить.
— Почему не дождался наряда? Зачем полез в драку?
— Я не лез в драку. Я пытался её предотвратить.
Эш закашлялся. Вернер нахмурился. Джин бесшумно пересекла палату, присела на стул у кровати. Тонкие пальцы уверенно легли на запястье пациента. Подскочивший было пульс пришёл в норму.
— Как мальчики, кстати? — спросил оружейник, когда приступ миновал.
— Какие, нахрен, мальчики, Эш?! — удивился Гай, демонстративно обводя взглядом палату, словно намекая на неуместность сочувствия к виновникам произошедшего.
— Ну а кто? — невесело усмехнулся пострадавший. — Ты их видел? Там младшим лет пятнадцать…
— Тринадцать, — вздохнул Гай. — Самому младшему.
— Ну так как? — повторил вопрос Эш. — Не зря я здесь валяюсь?
— Нормально мальчики. Никто не пострадал. В худшем случае — ссадины. Да и то, если честно, скорее всего, это наши ребята при задержании перестарались. Уронили пару мальчиков неаккуратно, локти-коленки поцарапали. В общем, все живы-здоровы. За твой счёт. Если бы ты не вмешался, чёрт его знает, чем бы всё закончилось. У них такие игрушки изъяли — мама не горюй! Теперь выясняем, где взяли…
— Видел я их игрушки. Впечатлился.
— Ты мне вот что скажи: того, кто в тебя стрелял, помнишь? Узнать сможешь?
Эш помрачнел.
— Смогу. И назвать смогу. Мы знакомы. Почти.
— То есть он не случайно в тебя палил? И не только из-за вмешательства в их междусобойчик?
— Нет. Не поэтому. Мы повздорили. Он просто нашёл повод. Отыграться.
Паузы в речи Эша стали длиннее, вдохи — чаще и тяжелее. Вернер тронул полицейского за плечо.
— Хватит на сегодня. Гай, давайте в следующий раз.
Лейтенант послушно отступил от кровати.