«Педагогическая потребность, — мысленно усмехнулся он. — Никуда ты от этого не денешься, приятель».
Журналисты сбежали первыми. Случайные посетители и любопытствующие продержались до конца экскурсии. Коллекционеры и сотрудники зимогорских и столичных музеев уходили неохотно и долго не отпускали кураторов выставки, задавая всё новые и новые вопросы. Казалось, это продлится до утра, но ситуацию спас Рэд. Ему прекрасно удавалось быть одновременно идеально вежливым, доброжелательным и крайне убедительным.
— Ну что, отпустило? — спросил Тиг, когда охранник выпроводил последних посетителей.
— Что именно?
— Страх, что кто-нибудь неудачно колданёт, и всё взлетит на воздух.
— Это было так заметно?
— Мальчик, с моим опытом и замечать ничего не нужно. Ты думаешь, мне это никогда в голову не приходит? Да весь наш фонд — сплошное минное поле! Когда сидишь на бочке с порохом, нельзя постоянно нервничать из-за придурков, которые ходят вокруг с факелами. Либо слезь с бочки и беги куда подальше, либо учись отгонять придурков и гасить искры. Можно, конечно, ещё порох намочить. Но какому лешему тогда будете нужны и ты, и бочка?
— Вы сегодня в ударе, профессор, — усмехнулся Эш. — Я постараюсь больше не нервничать.
— Нервничать ты всё равно будешь, — заверил Тиг. — Главное — не теряй голову. И запомни одну хитрость: когда на посту Рэд, можешь слегка расслабиться. У него идеальный слух на любые энергетические неполадки. Это когда он в отпуске — хватайся за голову.
Дверь тихонько скрипнула, и на порог робко ступила Джин, успевшая, видимо, проскользнуть в музей до закрытия и не выпровоженная Рэдом, который за последний месяц прекрасно запомнил девушку, постоянно крутившуюся возле младшего оружейника. Колдунья остановилась у входа и теперь нерешительно переминалась с ноги на ногу, окидывая взглядом зал.
Эш страдальчески закатил глаза.
— Только не говори, что всё продолжается! По-твоему, я боюсь темноты и нуждаюсь в вечерних провожатых?
— А может быть, это я боюсь и нуждаюсь?
Тиг рассмеялся.
Эш прикусил язык. Ему только сейчас представилось, как эта хрупкая, кажущаяся такой беззащитной (а по его милости и являющаяся беззащитной) девочка в одиночестве возвращается домой через полгорода. И плевать, что город — крохотный, ярко освещённый уличными фонарями и вообще самый дружелюбный из всех, в каких Эшу доводилось бывать.
Джентльмен, блин… Спасатель утопающих…
— Вообще я выставку хотела посмотреть, — призналась Джин. — Или поздно уже?
Эш вопросительно глянул на старого оружейника.
— Смотрите, детки, — великодушно кивнул Тиг. — Я предупрежу Рэда, что вы задержитесь.
Эш был одновременно смущён собственными подозрениями, рад тому, что они не оправдались, и удивлён искренним любопытством Джины. Девушка подолгу останавливалась перед каждым экспонатом, разглядывала, задавала вопросы, внимательно выслушивала ответы, требовала подробностей. Больше всего её интересовали не исторические факты, а особенности функционирования артефактов, их влияние на поле и физическое тело.
«Почему я удивляюсь? — думал Эш. — Не потому ли, что для Пэт всё это имело значение лишь постольку, поскольку интересовало меня? Ей бы и в голову не пришло вникать в детали…»
В какой-то момент он так задумался, что высказал это предположение вслух. И тут же захотел зажать себе рот. Напоминание было явно неуместным. Джин, впрочем, отреагировала совершенно спокойно.
— Пэт была самым миролюбивым человеком из всех, кого я знала. — Колдунья остановилась перед старинной шпагой в изысканных, украшенных драгоценными камнями ножнах. — Она могла весь вечер проплакать над ласточкой, которую поймала кошка. Наверное, ей даже представить было сложно, что кто-нибудь может взять пистолет, нож или такую вот шпагу и пойти кого-то убивать. Для неё это было просто органически невыносимо.
— А для тебя? — Эш осторожно высвободил оружие из крепления, чтобы показать поближе. — Для тебя выносимо?
Джина неуверенно дёрнула плечом.
— Я давно не плачу над ласточками.
Оружейник медленно извлёк шпагу из ножен. Джин заворожённо следила за бликами электрического света, скользящими по клинку и взрывающимися сотней искр на изогнутой гарде.