Как бы не так…
Трижды колдунья возвращалась в общежитие. И каждый раз всё заканчивалось удушливым страхом, истериками, испугом соседок и долгими бестолковыми телефонными разговорами в какой-нибудь немыслимый предрассветный час. О чём говорить — было совершенно неважно. Джин просто слушала сонный голос нечеловечески терпеливого Эша до тех пор, пока сердце не восстанавливало привычный ритм, а поле не начинало уверенно чувствовать донорскую связку. Только после этого ей удавалось заснуть.
Какой бы убедительной ни была ремиссия, срывы происходили неизбежно. Джина ненавидела себя за эту беспричинную панику. Пыталась не трезвонить Эшу по ночам. Глушила бессонницу таблетками, плохо соизмеряя дозу с возможностями собственного организма. Однажды колдунья слегка перестаралась. Ничего критичного. Ей просто очень хотелось заснуть. Она и заснула. Как надеялась — провалилась в глубокую непроницаемую черноту без сновидений.
И с трудом очнулась под ледяными струями воды.
Почувствовав, как ослабла связка, Эш заподозрил неладное и приехал в общежитие ранним утром, переполошив пол-этажа. Засунул не желавшую просыпаться колдунью под холодный душ, устроил ей промывание желудка, помог переодеться, закутал в собственный тёплый плащ (март выдался непривычно морозным) и увёз домой. Всё это — не проронив ни слова.
В такси наконец-то окончательно проснувшаяся Джин с трудом подавила желание сжаться в комок и забиться в противоположный угол салона. Молчать оружейник умел ничуть не хуже, чем устраивать громогласные выволочки. Всю дорогу он не отводил потемневшего взгляда от окна. Эш казался изваянием, высеченным из камня. Эффект портили только пальцы, выбивавшие на ручке двери замысловатую дробь.
Войдя в гостиную, он наконец-то взглянул на Джин.
— Мне стоит поискать в твоих вещах ещё какую-нибудь отраву?
Колдунья расстегнула сумку. Безразлично бросила её на журнальный столик. По дереву стукнули выпавшие наружу телефон, связка ключей и стеклянный пузырёк с несколькими таблетками на дне. Эш устало опустился на диван, сжал руки в замок.
— Это не отрава. Это снотворное. Я нервничала и случайно выпила чуть больше, чем стоило. Совсем немного. Недостаточно, чтобы…
Под тяжестью его взгляда она осеклась.
— Ты предлагаешь мне дождаться, когда будет достаточно? Если нервничаешь настолько, что теряешь контроль, лучше вообще ничего не пей. Договорились?
Она молчала, опустив голову.
— Зачем тебе телефон, Джин?
— Чтобы звонить, — растерялась колдунья.
— Вот и звони.
Переехать она больше не пыталась.
Уже на второй день после того, как Эш пришёл в себя, Вернер заявил, что Джина должна ночевать дома. Опасность миновала, и ночные бдения больше нечем было оправдать. Оружейник позицию врача поддержал: его донору, мол, нужно как следует выспаться.
Джин была бы рада. Вот только…
Её накрыло в первую же ночь. До дрожи, до слёз, до абсолютной невозможности заснуть. Чтобы удержаться от телефонного звонка, колдунья чуть не выбросила мобильник в форточку. Случай был не из тех, когда стоит будить человека среди ночи. Ему, в конце концов, силы нужнее. А беспокойство из-за её невроза — явно не лучшее лекарство.
Проблема самоконтроля давно не была такой острой, и даже во время приступов набравшаяся опыта Джин едва ли могла потерять голову настолько, чтобы промахнуться с дозировкой лекарства. Но привычка не держать дома сильнодействующих транквилизаторов осталась. Так что выспаться не удалось.
Эш понял всё сразу — стоило колдунье появиться на пороге.
— Зачем тебе телефон, Джин? — строго поинтересовался он, когда Вернер вышел из палаты.
— Музыку слушать.
Она подошла ближе, сгрузила на стул тяжёлую матерчатую сумку.
— Почему не позвонила? Я же вижу, что колобродила всю ночь.
— Не хотела беспокоить.
Эш недовольно фыркнул.
— Иногда ты становишься невыносимо упрямой и раздражающе самоотверженной.
— Кто бы говорил, — усмехнулась Джин. — Понимаешь теперь, почему ты меня так бесишь? А я тебе, между прочим, лекарство принесла.
Оружейник недоверчиво покосился на сумку, в которой, совершенно очевидно, скрывался ноутбук.
— Музейный? — усомнился он. — Когда ты успела?
— Вчера вечером. Рэд дежурил и пустил меня в твой кабинет. Я не придумала более действенного способа удержать тебя здесь.
Эш рассмеялся.