— Догадаются, конечно, — признал Эш. — А не догадаются — так инструкция напомнит. Проверят. Утром, перед самой демонстрацией. Придут невыспавшиеся после праздника, кто-то ещё и с похмелья наверняка, и проверят. Формально, на скорую руку. Сенсориков на весь музей — только мы с Рэдом. Значит, смотреть будут по приборам. Чтобы действительно надёжно всё оценить, придётся повозиться. Но кто будет перестраховываться? Обычно ведь никаких проблем не возникает — с чего бы в этот раз особо осторожничать? А всякая гадость случается как раз там, где кто-то потерял бдительность, потому что всегда всё было хорошо. Может быть, я параноик, но мне было бы спокойнее, если бы по фондам прогулялся кто-то, кто поля чувствует без приборов. Иначе я буду нервничать. А Вернер утверждает, что мне это категорически противопоказано.
— То есть тебе всего-навсего нужен сенсорик?
Крис, до этого прохаживавшийся взад-вперёд по палате, остановился напротив постели, сплёл руки за спиной, качнулся с носков на пятки.
— Толковый сенсорик, — уточнил Эш. — Который имеет представление об энергетической системе музея. Есть предложения?
Он уже понял, что есть, и заранее обдумывал идею.
— Ну… — протянул Крис, поигрывая невесть откуда появившейся в пальцах связкой ключей и не обращая внимания на строгий взгляд сестры. — Есть один человечек. Говорят, он вам охранные чары помогал ставить… И, вроде как, ничего нигде не взорвалось. Такого чутья, как у Рэда, у него, может, и нет… Ну так его и у тебя нет.
— Я видел тебя в деле, — кивнул оружейник. — Меня бы устроило.
То, как Крис обращался с артефактами, многих пугало. Он работал нагло и рисково, с нарочитой лёгкостью, с привычным позёрством, с видимой беспечностью. Эш не ослаблял внимания, готовый уловить любой промах, предотвратить опасные последствия…
Но Крис не ошибался.
Мог сыграть в ошибку, мог шутки ради нагнать страха, мог натворить что-то невообразимое с собственным полем. Но ни разу не потерял контроля над опасным артефактом, ни разу не подверг окружающих настоящей опасности. В конце концов Эшу пришлось признать, что в области тонких энергетических манипуляций из его знакомых соперничать с Крисом способна разве что Джин. Силовые линии артефактов подчинялись мальчишке так, словно были продолжением его собственного поля. Об источниках этого таланта оставалось лишь гадать. Опыт? Откуда ему взяться у подростка? Не дающее сбоев везение? Чушь собачья! Природные способности? Интуиция?
— Кажется, у тебя на завтра тоже были другие планы. — Кристине идея брата явно не нравилась.
— Я помню. И мне нужна очень веская причина, чтобы от них избавиться.
Похоже, предложение помощи неожиданно превратилось в просьбу. Эш улыбнулся. Что ж, услуга за услугу.
— Я был бы тебе очень благодарен, — вполне искренне сообщил он, поглядывая на Тину.
— Вот видишь! — расцвёл Крис. — Разве я могу отказать?
— А ты помнишь, что ещё неделю назад кое-кто кое-кому кое-что обещал? — прищурилась Кристина.
— Конечно. Ты обещала родителям, что постараешься раскрутить меня на семейный ужин. Я обещал тебе, что постараюсь не увиливать. Стараюсь. Не получается. Родителям можешь сказать то же самое. — Он помолчал и хитро улыбнулся. — Или силой потащишь? Только учти, что мне уже не пять лет, и даже с твоим полем это будет сложновато.
— Ты меня недооцениваешь.
Ухватить брата за шкирку, скрутить по рукам и ногам и насильно усадить за стол — на радость маме — действительно очень хотелось. В детстве это срабатывало. По природной силе поля Тина Криса превосходила. Впрочем, вот уже несколько лет он с лихвой компенсировал это наработанной ловкостью. К тому же, любой сенсорик даже со слабым полем имел солидную фору.
— Тин, я не вписываюсь в уютные семейные посиделки, — примирительно сказал Крис, будто сестра и правда собиралась на него напасть. — Порушу вам всю идиллию. Товарищ подполковник найдёт очередное достойное оправдание тому, что его бесит сам факт моего существования…
— Ну ты же его провоцируешь, — попыталась перебить Кристина.
— Я всех провоцирую, — возразил Крис. — А ведётся почему-то он один. Так вот, он начнёт меня отчитывать, мама станет по этому поводу горестно вздыхать. Я наговорю какой-нибудь незапланированной чуши, после чего у товарища подполковника появится повод потребовать, чтобы я убирался к чертям. Ты попробуешь всех примирить. Я попытаюсь отшутиться. Это будет воспринято как оскорбление. Кое-кто стукнет кулаком по столу, и я всё равно уйду. В результате — ужин безнадёжно испорчен, мама расстроена, и я опять виноват во всех смертных грехах. Ты же знаешь, что так будет. Не проще сразу провести всё тихо, мирно и без меня?