Горло сжал спазм. Кристина почувствовала, что задыхается. Рыжеволосый мужчина с диким взглядом хрипел проклятия. Фигуры расплывались перед глазами. Тина осознала, что бессильно оседает на пол.
— Руки прочь от моей дочери!
Грабителей снесло с места. Впечатало в стеллаж. Зазвенело разбитое стекло.
По старой привычке Жак Гордон носил при себе пару полицейских артефактов. И пользовался ими так же ловко, как в годы службы. Надёжная силовая сеть скрутила мужчин, крепко привязав их друг к другу.
— Ты как, дочь?
Тина не ответила. Она медленно поднялась, придерживаясь рукой за стену и глядя в одну точку. Туда, куда предпочла бы не смотреть вовсе.
Жак проследил за её взглядом и побелел как мел.
— Крис…
Она никогда не слышала, чтобы у отца дрожал голос.
Жак стоял, не в силах пошевелиться. Только рука механически терзала грудь.
Тело Криса лежало возле двери в хранилище. Окровавленное и неподвижное. Живое не может быть таким неподвижным.
Ни сестра, ни отец не решались подойти ближе. Как будто это значило окончательно признать произошедшее. Как будто, не признав, его можно было изменить.
На чёрной футболке крови почти не было видно. Но её хватало вокруг. На полу. На двери хранилища. На прозрачно-белых руках. На застывшем безэмоциональной маской лице. На шее, пробитой пулей.
Жак пошатнулся.
Дочь шагнула к отцу. Отец бросился к сыну.
Упал на колени. Светлые брюки мгновенно сделались красными.
Сжал мраморно-холодную ладонь. Коснулся шеи, словно надеясь нащупать пульс.
Нет, ни на что уже не надеясь.
Замер. Зашептал что-то — не разобрать.
Рука сжимает руку. Рука скользит по чёрным волосам.
Вошёл Тан, только что очнувшийся после наложенных уравнителями чар. Окинул взглядом зал. Помрачнел. Молча повёл рукой, поднимая оглушённых грабителей на ноги, выводя их из зала. Коротко сжал дрожащее плечо Кристины. Вышел — растерянный, смущённый чужим горем.
Из-под ладони Жака пробилось алое свечение. Вектор почувствовал свободу.
Что будет, если…
Отец сжимал руку сына, словно пытаясь удержать, вернуть то, что уже не было в его власти. Губы беззвучно шевелились, не то в молитве, не то в проклятии.
«Папа, осторожно!»
Слова не успели слететь с языка. Энергетическая волна отбросила Жака в сторону. Тина едва успела замедлить его падение и сама с трудом удержалась на ногах. Вектор ослепительно сиял, рассыпая по стенам красноватые блики. Символы, ещё недавно бывшие чёрными, полыхнули алым, голограммой отделяясь от руки носителя.
А потом ладонь сжалась в кулак.
Тело Криса выгнулось немыслимой дугой, забилось в судорогах, захрипело, забулькало пробитым горлом. Красное пламя потекло по рукам, разлилось по груди, пробиваясь сквозь одежду, кольцом обхватило шею.
Вздох больше походил на всхлип.
Вектор всё ещё горел. Сияло и поле — ярким, агрессивным пурпуром.
Судороги прекратились. Крис на несколько секунд замер, бессильно обмякнув на полу. И вдруг издал мучительный, нечеловеческий стон. Вздулись, налились синевой жилы на шее, напряглись мышцы. Руки беспорядочно зашарили по полу, кроссовки заскользили по влажному от крови паркету. Крис задохнулся, дёрнулся, рывком перекатился на бок и вдруг впился зубами в собственную ладонь — со злостью, до крови закусив кожу. Из глаз брызнули слёзы. На кончиках пальцев разгорелось мягкое золотистое свечение. Попыталось оттеснить алое поле, но не смогло. Погасло.
Свет медленно бледнел, обтекая тело, словно впитываясь в кожу. Крис разжал зубы. И, беспомощно ткнувшись лбом в пол, едва слышно жалобно заскулил.
Тина шагнула вперёд. Вектор сверкнул. Алый кокон угрожающе выбросил в сторону девушки огненные щупальца. Крис не шевельнулся.
Кристина потянулась сквозь силовой барьер. Поле Вектора было вязким и неподатливым. Оно не желало подпускать к носителю. Но Тина была упряма. И ей нужна была самая малость. Дотянуться до перепачканных кровью кроссовок. Развязать шнурки. Сначала один. Медленно, осторожно. Потянуть за концы, обвязать их вокруг лодыжки — так, чтобы батарейка касалась кожи. Теперь второй…
Она почти не дышала. Торопиться нельзя. Медлить — тем более. Первая батарейка налилась неярким светом. Крис вздрогнул. Открыл глаза, но сфокусировать мутный взгляд не смог. Казалось, если он что-то и видит, то это находится в глубинах его сознания и не имеет ничего общего с реальностью.