Выбираясь из старого города, машина то и дело подскакивала на булыжниках мостовой. Иногда от резких толчков он просыпался. Тогда казалось, что весь организм превратился в пустыню с потрескавшейся, сухой до песочного скрежета землёй. Невыносимо хотелось пить, и бутылка с водой тут же оказывалась рядом — Крис даже не был уверен, что успевал о чём-то попросить. Он жадно пил, рискуя захлебнуться при очередном рывке автомобиля. Вода выплёскивалась из бутылки, холодными струями затекала под ворот отцовской куртки.
В какой-то момент машина исчезла. Вынырнув из забытья, Крис обнаружил, что стоит — не то чтобы самостоятельно, но всё же… Очевидно, посчитав такое положение неправильным, тело вновь устремилось в горизонталь. Судя по всему, стремление увенчалось успехом, потому что в следующий раз Крис очнулся на кровати. И с удивлением понял, что жажда приобрела новые оттенки.
— Кофе… — Губы шевелились с трудом, и он не был уверен, что действительно произносит это вслух. — Внутривенно.
— Да не вопрос, — согласился кто-то голосом Джин. — Хоть внутривенно, хоть внутримышечно. Только поспи сначала.
В следующий раз его разбудил сильный сладкий запах. Зрение плыло, мысли запутывались в толстом слое пушистой ваты. Очень хотелось спать, но его настойчиво оторвали от подушки, заставляя сесть. К губам поднесли кружку, в которой плескалась густо-красная жидкость.
— Давай, пей, и мы от тебя отстанем, — пообещала Джин.
— Это что?
— Кровь резервная, — усмехнулась колдунья. — Свою растерял — вот, восполняй.
Крис сделал глоток и закашлялся. Напиток был вкусным, пах гранатом, но горло обжигал неожиданно сильно.
— Да, крепкое, — верно истолковала его реакцию Джин. — Пей, пей.
Уже проваливаясь обратно в темноту, он расслышал:
— Пойдём. Тебе, я вижу, тоже не помешает…
Сон был беспокойным и отрывочным. Крис качался на волнах, на границе между двумя пространствами, то поднимаясь над водой, то погружаясь в тёмную глубину. Он чувствовал себя рыбой. Воздух разрывал лёгкие. Вода успокаивала, обволакивала, баюкала. Там, в зыбкой темноте, он знал, что в любой момент может проснуться. Что может встать с постели, не испытывая больше предательской слабости. Что может… Да что угодно может! И прекрасно справится со своими проблемами без чужой помощи. Что бы кто ни думал…
«Я тебя чувствую, зараза, — подумал Крис. — Я знаю, что ты здесь».
Чувствуешь, согласились в голове.
Знаешь.
И что?
— Он сильный, Рэд. Он очень сильный.
Ещё бы ему не быть сильным! Нечеловеческим усилием спрессованная мощь, требующая применения. Идеальный разрушитель. Оружие массового поражения. Знать бы заранее — и не хватать всякую гадость голыми руками…
А ты не знал?
Ты не чувствовал?
Ты не хотел?
Приглушённый разговор — рядом, или в соседней комнате?
— Мне не рассказывай…
Голос звучит непривычно, устало. Пауза длится и длится, рассыпаясь на несколько вечностей. Крис проваливается в сон, выныривает из сна.
— Я боюсь, что он не справится.
Фраза раскалывается. «Он не справится». «Я боюсь». Детали, комбинации, трактовки, в которых затерялось что-то важное. «Боюсь». «Справится». «Не». «Я». Кто? Кто боится? Чего? Слова перемешиваются, вспыхивают разноцветными кусочками мозаики, теряют смысл.
Кто справится?
Кто не справится?
С чем?
Ах да…
Крис проваливается в сон.
Выныривает из сна.
Резко, как от пощёчины.
Свет пробивался сквозь узкую щель между задёрнутыми шторами. В комнату просачивался запах кофе. Крис заворочался, потёр глаза, сел, ожидая возвращения вчерашней слабости. Ничего подобного: тело слушалось прекрасно, мысли больше не путались. Даже стакан воды на тумбочке был просто стаканом воды, а не вожделенным спасением для умирающего в пустыне. Казалось, что вчерашние события — всего лишь затянувшийся дурацкий сон. Впрочем, если бы это было так, он вряд ли проснулся бы сегодня в постели Джин. Боже, какая дивная двусмысленность! Крис неудержимо рассмеялся, снова рухнув на подушку.
Вошедшая в комнату колдунья некоторое время наблюдала за ним прежде чем предупредить:
— Если у тебя истерика, я выплесну этот кофе тебе в лицо. И не подумаю, что горячий.
— Ни в коем случае! — запротестовал Крис и захлебнулся очередным приступом хохота.
Что-то истерическое в этом определённо было. Ошпаривать пациента Джина не рискнула, но к стакану на тумбочке всё-таки потянулась.