Я пошел смотреть на календарь, и убедился, что Таня говорила правду - на календаре значилось двадцатое октября. Приснились амбалы! Я даже улыбнулся сам себе. Постой! А дырку в столе кто проделал? В десяти сантиметрах от манипулятора 'мышь'. А? Сам, что ли? Во сне? Ну уж, дудки! Значит, были амбалы?
- Бред какой-то! - сказал я вслух и голос у меня вышел дрожащий и неуверенный.
Я понял, что панически боюсь чего-то. Боюсь, что зазвонит телефон, боюсь, что постучат в дверь, что кто-то придет, и будет требовать злосчастный золотой куб с нацарапанными буквами. И когда я это осознал, я упал на диван, потому что ноги просто подломились как глиняные столбы под дождем. И как я ни пытался себя успокоить, как ни убеждал, что не повторю ошибки, и сразу же отдам сверток, никакие уговоры не действовали.
Включи телевизор, он тебя отвлечет! Но я не могу включить телевизор, у меня нет сил встать и подойти к нему, ноги не служат мне больше. Иди прими душ! Смой с себя этот противный страх, даже не страх, а ужас, сковавший твою волю! Ну да, я заберусь в душ, включу воду, а в это время в дверь начнут звонить. И если я тут же не открою, они вынесут дверь, выволокут меня, голого и мокрого, и тут же убьют. И разбираться потом будет поздно. И потом - я ведь уже принимал душ?
И тут противно зазвенел дверной звонок. Я застыл, и по спине поползли омерзительные мурашки. Вот оно - начинается. То есть продолжается. Я очень тихо подошел к двери и прислушался. Снаружи было тихо. Пришедший не звонил больше и не проявлял признаков жизни. Может, обойдется? Господи, хоть бы обошлось! Пусть это мальчишки шалят. Такое бывает, сам шалил в детстве. Но звонок прозвучал еще раз, более продолжительный и настойчивый. Делать нечего - надо открыть. Трясущимися руками я с трудом совладал с замком. За дверью стояла ... Люся.
- Господи, Люся, - выдохнул я. - Это ты? Вот не ожидал. Входи, входи скорей.
И тут у меня внутри все сжалось и затвердело - я подумал о том, что если она сейчас скажет, что передает привет от Шмыгина, я тут же, не сходя с места, умру.
- Как не ожидал? - удивилась Люся, снимая плащ. - Ты не болен ли, Гаськов?
- Я болен, болен! - радостно залопотал я. - Просто ужас как болен! Я на части разваливаюсь!
- Что-то не видно, - она испытующе оглядела меня, положила прохладную руку на лоб. - Хотя нет, погоди. У тебя в глазах что-то прыгает. Что-то такое, я не пойму - что.
Мы прошли в комнату, я суетился вокруг нее, уступал дорогу, заглядывал в глаза. Вдруг я перестал суетиться, весь напрягся, и деревянными холодными губами проговорил:
- Люся, ты Шмыгина знаешь?
- Какого Шмыгина? - Она удивилась, а я украдкой выдохнул с облегчением. - Никакого Шмыгина я не знаю, и знать не хочу. Ну-ка, посмотри мне в глаза. Так. Давай, рассказывай.
- Что рассказывать? - я забегал по комнате, ломая пальцы. - Рассказывать совсем нечего. Ты пришла и все хорошо. Я очень рад...
- Витя, не лги мне, - сказала она, и я остановился, безвольно опустил руки. - Ты же знаешь, я не выношу ложь, тем более, когда лгут так неумело как ты.
Я отвернулся, подошел к окну и долго вглядывался в осеннюю черноту, кое-где вырванную редкими фонарями. И меня прорвало. Я стал рассказывать. Сбивчиво, путано, перескакивая с места на место. Рассказывая о визите громил, я побежал в ванную, стал рыться в грязном белье, пытаясь найти кубик. Но никак не мог нащупать его. Люся стояла надо мной и терпеливо ждала. Я перевернул корзину вверх дном, прощупал каждую вещь. Кубика не было!
- Люся, а какое сегодня число? - спросил я в испуге.
- Ты меня не пугай, Гаськов, - сказала она, и ее глаза расширились.
- Я не пугаю. Мне кажется, я схожу с ума. Очень хорошо, что ты пришла, я хоть немного успокоился.
- Как же мне было не прийти, когда ты позвонил и голосом, совершенно невменяемым, попросил меня срочно приехать?
- Я? - я уставился на нее.
- Ну не я же, - растерянно сказала она и немного отодвинулась. - Или это не ты звонил?
Не нужно пугать еще и ее, подумал я и успокаивающе произнес:
- Ну конечно, я звонил. Посуди сама - ко мне вламываются громилы, хватают меня за горло, и все из-за того проклятого кубика... Которого почему-то нет. - Я кивнул на кучу белья.
- А эта, твоя пассия... как ее там - Таня? - отвернувшись, глухо сказала Люся. - Ей звонил?
- Звонил. - Я жутко смутился, мне вдруг стало стыдно за Таню. - Вернее, она звонила. Но у нее занятия, педагог должен был прийти с минуты на минуту.
Люся задумчиво покивала, но ничего не сказала. Я затолкал белье обратно в корзину, потом прошел в кухню, посмотрел на календарь. Двадцатое октября, как и должно быть... Но почему будущего года?!
- Мать твою! - тихо сказал я, чувствуя, что весь покрылся потом. - Кажется, я и впрямь рехнулся.
И тут в голову пришла такая мысль, от которой мне стало по-настоящему страшно. Мы с Люсей попали внутрь кубика! Я повернулся и столкнулся с ней взглядом.
- Ерунда! - сказала она твердо. - Никакого кубика нет и быть не может!
Мне вдруг сделалось легко и спокойно.
- Да-да, - забормотал я, схватил ее руку, поцеловал, отпустил и снова схватил. - Ты мои мысли прочитала или я сболтнул вслух? Пойдем, присядем.
Мы сели на диван. Я не выпускал ее руки и заглядывал ей в глаза, а она изо всех сил пыталась сохранить на лице решительное выражение. Потом не выдержала, отвернулась. Я отпустил ее руку, стал смотреть в пустоту, не видя ничего кругом.
- Боже мой, Витька, - зашептала Люся и запустила руку мне в волосы. - Ты совсем расклеился. У тебя неприятности с этой... Таней?
- Послушай, Люся, - я с трудом сфокусировал взгляд, посмотрел на нее. - А что я сказал такого, что ты сразу бросила все и приехала? Хоть убей - не помню.
- Ты сказал одно слово: 'Приезжай'.
- И все?
- И все. А почему ты спрашиваешь?
Я покачал головой и не ответил. А ведь наверняка у нее были какие-то дела. Те же тетрадки проверять. Она их всегда дома проверяет. Или просто хотелось отдохнуть. А я позвонил и сказал одно слово... Всего одно! И она тут же примчалась. Кто я для нее? Бывший муж, с которым хлебнула так много горя... Она такая тоненькая, хрупкая, сидит на диване, ручки сложила на коленках, пай-девочка из восьмого класса... А как она сказала - нет никакого кубика! Так сказала, что я, истерик, раздерганный псих, сразу успокоился. А ведь и правда - нет никакого кубика! Где он? Нету. Тю-тю. Приснился. А шею - отлежал. И царапину в столешнице сам проделал. Давно проделал, уж и забыл совсем, а теперь она просто попалась на глаза, согласовалась со сном. Или с галлюцинацией. Наплевать и забыть!
- Спасибо тебе, - прошептал я, встал перед ней на колени и уткнулся в ее ноги, обтянутые джинсами. - Спасибо, что приехала, успокоила. У меня что-то нервы разболтались. Работа дерганая.
- Да не за что, - она запустила руку мне в волосы, слега дернула. - Знаешь, ты как будто из могилы говорил... Ну, по телефону. Я испугалась.
- Вот еще - из могилы! - я засмеялся, счастливыми глазами посмотрел на нее снизу. - Я еще поживу. Знаешь что?.. - Я смутился, отвел взгляд. - Останься со мной, а? А то уйдешь, я опять начну психовать...