Юлиан поднял руку. Его отражение на экране осталось неподвижным.
Шесть фигур. Застывших. Смотрящих на них – или сквозь них, – с поверхности невозможной сферы.
– Что это? – спросил Томас. Его голос был хриплым. – Что оно делает?
Никто не ответил.
Элена выпрямилась. Её лицо было бледным, но голос – твёрдым.
– Кассандра, – произнесла она, – начинаем визуальное наблюдение. Без фильтров. Прямая трансляция на главный экран.
– Подтверждаю, командир. Начинаю трансляцию.
Главный экран мигнул. И ожил.
Горизонт. Его поверхность. Нейронные структуры, символы, узлы.
И шесть отражений.
Юлиан смотрел на своё – на фигуру, которая была им и не была одновременно. Те же пропорции, та же поза. Но что-то было не так. Что-то в лице, в выражении, в…
Он присмотрелся.
И увидел.
Под каждым отражением – дата. Цифры, выведенные тем же стилем, что и символы на поверхности. Чёткие. Читаемые.
Под его отражением: 03.11.2142.
Через восемь месяцев.
– Элена, – произнёс он, и его голос прозвучал странно, как чужой. – Ты видишь даты?
Командир смотрела на экран. На своё отражение. На цифры под ним.
– Вижу, – сказала она. И её голос тоже был странным. – Вижу.
Юлиан оглядел остальных. Аиша – бледная, с расширенными глазами. Маркус – застывший, с планшетом, который он забыл поднять. Лена – прижавшая руку ко рту. Томас – неподвижный, с лицом, которое ничего не выражало.
Каждый смотрел на своё отражение.
Каждый видел свою дату.
И каждый понимал – или начинал понимать, – что это значит.
Элена повернулась к экипажу. Её лицо было маской – спокойной, профессиональной, командирской. Но в глазах – в тёмных, почти чёрных глазах – Юлиан видел то же, что чувствовал сам.
Страх.
И понимание.
– Начинаем визуальное наблюдение, – произнесла она. – Полное. Систематическое.
Экраны ожили.
Глава 2. Зеркало
Корабль «Прометей», обзорная палуба Март 2142, день 1, через час после выхода на орбиту
Первые секунды никто не двигался.
Юлиан стоял у консоли, глядя на главный экран, и его разум отказывался принимать то, что видели глаза. Шесть фигур на поверхности Горизонта. Шесть отражений, которые не были отражениями – потому что настоящие отражения не застывают, не игнорируют движения оригинала, не несут под собой даты.
Даты.
Он посмотрел на свою – на цифры под силуэтом, который был им и не был одновременно.
03.11.2142.
Третье ноября. Через восемь месяцев. Двести сорок три дня, если считать точно. Но цифры… дрожали. Не явно – на грани восприятия, как мираж над раскалённым песком.
03.11.2142 – числа казались твёрдыми. Но если смотреть краем глаза, если не фокусироваться… третья цифра мерцала. Три? Или иногда – на долю секунды – тройка превращалась во что-то другое? В единицу? В семёрку?
– Аиша, – его голос был хриплым. – Даты… они стабильны?
Физик подошла ближе, прищурилась.
– Нет. Квантовая неопределённость. Видишь мерцание? Это альтернативные состояния. Другие возможные даты, которые ещё не коллапсировали полностью.
– Что это значит?
– Это значит… твоя дата смерти – наиболее вероятная. Не единственно возможная. Горизонт показывает доминантную временну́ю линию, но есть и другие.
Юлиан смотрел на мерцающие цифры – и впервые почувствовал что-то кроме ужаса.
Надежду? Или ещё более изощрённую пытку?
– Какова вероятность основной даты?
– Судя по стабильности… больше девяноста процентов. Может, девяносто пять.
Девяносто пять процентов. Один шанс из двадцати, что он проживёт дольше. Или умрёт раньше.
Юлиан не знал, что хуже.
Он всегда считал точно – профессиональная привычка инженера, – и сейчас эта привычка работала против него, превращая абстракцию в конкретику.
Двести сорок три дня.
– Это… – начал Маркус и осёкся. Его голос прозвучал странно в тишине командного мостика – слишком громко и одновременно слишком тихо. – Это ведь не может быть тем, чем кажется?
Никто не ответил.
Элена первой пришла в себя. Юлиан видел, как она выпрямилась в командирском кресле, как её руки – на мгновение дрогнувшие – снова легли на подлокотники с привычной уверенностью.
– Кассандра, – произнесла она, и её голос был ровным, командным, профессиональным, – увеличить изображение. Сектор с отражениями. Максимальная детализация.
– Выполняю, командир.
Экран мигнул. Изображение приблизилось – и Юлиан почувствовал, как что-то холодное сжалось в груди.