– Томас?
Юлиан посмотрел на пилота. Широкая спина, напряжённые плечи, руки на консоли.
– Он видел свою смерть. Героическую. Он спасает кого-то. – Юлиан помолчал. – Я не знаю, хорошо это или плохо. Может быть, это даст ему цель. Может быть – сломает.
Элена кивнула. Медленно, задумчиво.
– А ты?
Вопрос застал его врасплох. Он не думал о себе – или, точнее, старался не думать.
– Я… – Он запнулся. – Восемь месяцев. Меньше всех, не считая… – Он не закончил. Не хотел говорить об Аише, о её девятнадцати месяцах, которые всё равно были больше, чем его восемь. – Я не знаю, как справлюсь. Честно.
Элена положила руку ему на плечо. Второй раз за этот день – больше, чем за все девять месяцев до этого.
– Мы все не знаем, – сказала она. – Но мы справимся. Потому что должны.
– Элена!
Голос Аиши – резкий, возбуждённый, – прорезал тишину мостика.
Командир обернулась. Юлиан тоже.
Физик стояла у своей консоли, и её лицо – бледное, осунувшееся после потрясения – светилось тем особым светом, который Юлиан видел у неё только тогда, когда она находила что-то важное.
– Я кое-что нашла, – сказала Аиша. – Вам нужно это увидеть.
Они подошли – все, даже Томас, который наконец оторвался от своей консоли. Маркус поднял планшет, готовый записывать.
– Смотрите. – Аиша вывела изображение на экран. – Я увеличила один из секторов поверхности Горизонта. Не там, где наши… отражения. Рядом.
На экране – участок зеркальной поверхности. При обычном увеличении – просто гладкий металл, отражающий звёзды. Но Аиша увеличила ещё, и ещё, и ещё – и Юлиан увидел.
Структуры.
Линии, пересекающиеся под сложными углами. Узлы, где линии сходились. Сети, разветвляющиеся и соединяющиеся снова. Похожие на…
– Нейроны, – сказал он. – Это похоже на нейронную сеть.
– Да. – Аиша кивнула. – Биологическая аналогия неточна, но визуально – очень близко. Миллионы, может быть, миллиарды этих структур покрывают всю видимую поверхность.
– Что это значит? – спросила Лена.
– Не знаю. Пока. – Аиша ввела новую команду. – Но это не всё. Смотрите.
Изображение сместилось. Теперь на экране был один из узлов – место, где сходились десятки линий. И в центре узла…
Символ.
Юлиан всмотрелся. Шесть лучей, расходящихся от центральной точки. Не симметричных – разной длины, разной толщины, расположенных под разными углами. Геометрическая фигура, которая не была ни звездой, ни снежинкой, ни чем-то знакомым.
– Это повторяется, – сказала Аиша. – Тысячи раз по всей поверхности. Одинаковые символы в центрах узлов.
– Язык? – предположил Маркус. – Или система идентификации?
– Может быть. – Аиша покачала головой. – Но это не всё. Смотрите сюда.
Она переключила изображение. Теперь на экране было отражение Юлиана – его труп, его смерть. Но не всё изображение – только угол. И там, в углу…
Тот же символ.
– Он есть на каждом, – сказала Аиша. – На каждом из наших отражений. В углу, как… подпись. Или штамп.
Юлиан смотрел на символ – на шесть асимметричных лучей, – и чувствовал, как что-то холодное шевелится в глубине сознания. Не страх – что-то другое. Узнавание? Но он никогда не видел этого символа раньше. Не мог видеть.
– Горизонт не просто показывает, – медленно произнёс Маркус. Его голос потерял иронию – стал серьёзным, почти торжественным. – Он подписывает. Как художник подписывает картину.
– Или как бюрократ ставит печать, – добавил Томас. Его голос был хриплым, грубым. – Документ, подтверждающий смерть. С официальной печатью.
Никто не возразил. Сравнение было неприятным, но… точным.
– Аиша, – произнесла Элена, – можешь определить происхождение символа? Сравнить с известными системами письменности, математическими нотациями, чем угодно?
– Уже запустила анализ. – Аиша посмотрела на экран. – Пока ничего. Ни одного совпадения. Это… это что-то новое. Что-то, чего мы никогда не видели.
– Или что-то очень старое, – тихо сказала Лена. – Что-то, что существовало задолго до нас.
Молчание. Все смотрели на экран – на символ, на нейронные структуры, на свои отражения.
– Мне нужно больше данных, – сказала наконец Аиша. – Больше времени. Больше анализа. – Она посмотрела на Элену. – Разрешите продолжить?
– Разрешаю. – Элена кивнула. – Но не одна. Маркус, помогай ей. Записывай всё.
– Есть, командир.
– Остальные – перерыв. Два часа. Ешьте, отдыхайте, приходите в себя. Потом – общий брифинг.
Она развернулась и направилась к выходу. Юлиан смотрел ей вслед – на прямую спину, уверенную походку, руки, сложенные за спиной.