Томас видел огонь.
Чувствовал жар на лице, слышал треск горящего пластика. Его руки лежали на штурвале – другом штурвале, другого корабля – и он знал, что должен держать. Держать, пока не…
Видение закончилось. Томас стоял посреди каюты, руки вытянуты, пальцы сжаты вокруг пустоты.
На его ладонях остались ожоги. Настоящие. Красные полосы, которых не было минуту назад.
На утреннем собрании никто не рассказал о видениях. Но все заметили: Томас прячет руки. Лена бледнее обычного. Маркус вздрагивает, когда видит своё отражение.
– Плохо спали? – спросила Элена.
Молчание.
Горизонт висел за окном – безмолвный, терпеливый.
Он уже был внутри них.
Она уснула за консолью.
Не помнила, как это произошло – просто в какой-то момент глаза закрылись, и темнота поглотила её. Сны были странными: формулы, танцующие в пустоте, зеркала, отражающие не то, что должны, чьи-то голоса, говорящие на языке, который она почти понимала.
Она проснулась от звука.
Тихого, ритмичного пиканья, которое доносилось от детектора.
Сначала она подумала, что это часть сна. Потом – что это сбой оборудования, артефакт, шум.
Но пиканье продолжалось.
Аиша подняла голову – шея затекла, мышцы протестовали – и посмотрела на экран детектора.
Сигнал.
Отражённый свет был модулирован. Не так, как она отправляла – по-другому, сложнее, с паттерном, который…
Она вскочила на ноги. Сон слетел мгновенно, как шелуха.
– Маркус!
Историк спал в своём углу, свернувшись на стуле. Он вздрогнул, открыл глаза.
– Что? Что случилось?
– Ответ. – Аиша показала на экран. – Он ответил!
Маркус подбежал к консоли. Они стояли рядом, глядя на данные, и Аиша чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле.
Сигнал был сложным. Тысячи модуляций, наложенных друг на друга, образующих паттерн, который…
– Кассандра, – произнесла она, – декодировать входящий сигнал. Использовать алгоритм распознавания паттернов. Вывести результат на экран.
– Выполняю. Предварительный анализ показывает структурированную информацию. Декодирование займёт приблизительно четыре минуты.
Четыре минуты. Аиша смотрела на счётчик, и каждая секунда казалась вечностью.
– Что ты ему отправила? – спросил Маркус. – Какой был последний запрос перед тем, как ты уснула?
Аиша попыталась вспомнить. Голова была тяжёлой от недосыпа, мысли путались.
– Я… я не помню точно. Пробовала разные варианты. Последний был… – Она посмотрела на лог. – Простой пинг. Тестовый сигнал. Просто чтобы проверить, получит ли он вообще…
– И он ответил на это?
– Похоже на то.
Счётчик показал ноль. Экран мигнул.
– Декодирование завершено, – объявила Кассандра. – Вывожу результат.
Текст появился на экране. Не много – несколько строк, – но Аиша читала их, и её руки начали дрожать.
ЗАПРОС ПРИНЯТ ИДЕНТИФИКАТОР НАБЛЮДАТЕЛЯ: КОННОР, АИША М. СТАТУС: АКТИВЕН ЗАПРОС: [ТЕСТОВЫЙ СИГНАЛ – БЕЗ СОДЕРЖАНИЯ] ОТВЕТ: СИСТЕМА ГОТОВА К ПРИЁМУ ЗАПРОСОВ
И внизу – символ. Тот самый, шестиконечный, асимметричный.
И число.
2,847,291,003
– Что это? – прошептал Маркус. – Что за число?
Аиша не знала. Но она смотрела на экран – на ответ, который пришёл из невозможного зеркала за орбитой Плутона – и чувствовала, как что-то внутри неё меняется.
Страх уступал место чему-то другому.
Восторгу? Ужасу? Она не могла определить.
– Он слышит нас, – сказала она. – Горизонт слышит нас. И он готов отвечать.
Следующие несколько часов превратились в лихорадку открытий.
Аиша отправляла запросы – простые, осторожные, тестовые – и Горизонт отвечал. Каждый раз. Без исключений.
Ответы приходили в том же формате: идентификатор наблюдателя, статус, запрос, ответ. И всегда – символ внизу. И число.
Но число менялось.
После первого ответа оно было 2,847,291,003. После второго – 2,847,291,002. После третьего – 2,847,291,001.
– Оно уменьшается, – заметил Маркус. – С каждым запросом – минус один.
Аиша кивнула. Она тоже это видела.
– Счётчик, – сказала она. – Какой-то счётчик. Но чего?
– Может, это ресурс? – предположил Маркус. – Количество запросов, которые он может обработать?
– Два миллиарда восемьсот миллионов? – Аиша покачала головой. – Это… много. Очень много. Если это лимит, мы его не исчерпаем за тысячу лет.
– Но что тогда?
Она не знала. Записала вопрос в блокнот – настоящий, бумажный, который возила с собой ещё с университета – и вернулась к экспериментам.