Она встала, потянулась – мышцы протестовали, позвоночник хрустнул – и направилась к выходу.
У двери остановилась. Обернулась.
Горизонт был виден в окне-экране – чёрная сфера на фоне звёзд, идеально круглая, идеально молчаливая.
– Это не зеркало, – произнесла она вслух. Её голос эхом отдался в пустой лаборатории. – Это архив. Полный архив будущего.
Горизонт не ответил. Он не слышал её без интерфейса, без модулированного лазера, без правильных частот и протоколов.
Но ей показалось – только показалось, она знала это, – что где-то в глубине зеркальной поверхности что-то шевельнулось.
Признание?
Или предупреждение?
Она не знала. И, может быть, не хотела знать.
Аиша выключила свет и вышла из лаборатории.
Позади неё счётчик на экране продолжал светиться в темноте.
2,847,290,956.
И символ – шестиконечный, асимметричный – смотрел в пустоту, как глаз того, кто видел всё.
Глава 4. Каталог
Лаборатория «Прометея» Март 2142, день 5
Маркус Чен всегда верил, что история – это искусство вопросов.
Не ответов – ответы были делом времени, раскопок, случайных находок в пыльных архивах. Но вопросы… вопросы определяли всё. Правильный вопрос мог открыть эпоху. Неправильный – похоронить истину на века.
Сейчас, стоя в лаборатории «Прометея» перед консолью, которая соединяла их с невозможным зеркалом за бортом, он понимал: впервые в жизни у него была возможность задать любой вопрос о будущем.
И он понятия не имел, с чего начать.
– Готовы? – спросила Аиша.
Маркус оглядел лабораторию. Все шестеро были здесь – впервые с того дня, когда они увидели свои отражения. Элена стояла у двери, скрестив руки на груди, с выражением командира, готового ко всему. Юлиан сидел у технической консоли, его пальцы рассеянно барабанили по краю стола. Томас прислонился к стене, руки в карманах, взгляд направлен куда-то сквозь переборку. Лена держалась в стороне – у медицинского шкафа, как будто готовилась к худшему.
– Готовы, – ответила Элена. – Начинай.
Аиша кивнула и повернулась к консоли.
– Кассандра, активировать протокол связи с объектом «Горизонт». Подготовить к передаче запроса.
– Протокол активирован. Канал связи установлен. Жду запрос.
Маркус почувствовал, как его сердце ускорило ритм. Вчера Аиша показала им базовые тесты – температура, спортивные результаты, мелочи. Сегодня должно было быть что-то большее.
– Какой запрос? – спросил он. – Мы обсуждали вчера, но так и не решили.
– Что-то проверяемое, – сказала Элена. – Что-то, что мы можем подтвердить уже сейчас, хотя бы частично.
– И при этом значимое, – добавила Аиша. – Не погода и не футбол. Что-то, что докажет: это не обман. Не манипуляция. Не… – Она запнулась. – Не галлюцинация.
Маркус понял. Они все ещё надеялись, что это окажется сном. Коллективным безумием. Чем угодно, кроме правды.
Он тоже надеялся. Где-то в глубине души, в той части, которая отказывалась принимать увиденное.
– Нобелевская премия, – произнёс он.
Все посмотрели на него.
– Нобелевская премия, – повторил он. – По физике. Следующий год – или через несколько лет. Мы можем проверить: существует ли лауреат уже сейчас? Работает ли он над тем, что указано? Это достаточно конкретно, чтобы быть проверяемым, и достаточно значимо, чтобы быть убедительным.
Аиша медленно кивнула.
– Логично. Нобелевские лауреаты обычно известны в своих областях задолго до премии. Если Горизонт назовёт имя, мы сможем проверить.
– Какой год? – спросила Элена.
– 2145, – предложил Маркус. – Три года. Достаточно далеко, чтобы мы не могли угадать, но достаточно близко, чтобы кандидат уже существовал.
Элена посмотрела на остальных. Никто не возразил.
– Делай, – сказала она Аише.
Физик повернулась к консоли. Её пальцы заскользили по клавишам – быстро, уверенно.
– Запрос: Нобелевская премия по физике, 2145 год. Имя лауреата, область работы, дата церемонии.
Она нажала «Отправить».
Маркус смотрел на экран. Красная точка – лазерный луч – протянулась к Горизонту, коснулась его поверхности, отразилась обратно.
Секунды тянулись.
Пиканье.
– Ответ получен, – объявила Кассандра. – Декодирую.
Экран заполнился квантовой рябью – теперь уже знакомой, но от этого не менее тревожной.
Аиша работала молча, пропуская данные через фильтры. Волновые функции коллапсировали одна за другой. Но на этот раз процесс шёл медленнее.
– Интерференция, – пробормотала она. – Слишком много переменных.