– А потом? – Элена подняла бровь. – Когда мы поймём? Что тогда?
– Тогда… – Аиша замялась. – Тогда мы делимся информацией. С Землёй. С человечеством.
– И что произойдёт, когда человечество узнает?
Молчание. Маркус видел, как Аиша открыла рот, чтобы ответить, – и закрыла, не найдя слов.
– Хаос, – тихо произнёс Томас. Все повернулись к нему. Пилот сидел, откинувшись в кресле, руки скрещены на груди. – Вот что произойдёт. Хаос.
– Объясни, – попросила Элена.
– Представь: каждый человек может узнать дату своей смерти. – Томас смотрел куда-то в пустоту, не на собеседников. – Как ты думаешь, сколько людей захотят это знать? И сколько из них сломаются, когда узнают?
– Но это же не только смерть, – возразил Маркус. – Горизонт может отвечать на любые вопросы. Научные открытия. Лекарства от болезней. Технологии будущего. – Он указал на планшет. – Этот парень, Ли Дженьфэн, – он сделает что-то важное. Достаточно важное для Нобелевки. Что если мы сможем узнать это открытие раньше? Использовать его сейчас?
– А если его открытие зависит от того, что он не знает результата? – парировал Томас. – Что если, узнав конец, он не сможет пройти путь?
– Это…
– Это реальный вопрос. – Томас наконец посмотрел на него. – Я знаю, что умру через три года. В горящем корабле. Спасая кого-то. – Его голос был ровным, почти безжизненным. – Ты думаешь, это делает меня храбрее? Ты думаешь, теперь я буду рисковать больше, потому что знаю, что всё равно умру так?
Маркус не ответил. Он не знал, что ответить.
– Или наоборот, – продолжал Томас. – Может, теперь я буду избегать любого риска до того момента. Откажусь летать. Откажусь спасать. Потому что если я знаю, что умру так – значит, до того момента со мной ничего не случится, верно? Я могу делать что угодно. – Он криво усмехнулся. – Или не могу. Потому что, возможно, моя осторожность – часть того, почему я доживу до того момента.
– Парадокс предопределения, – сказала Аиша. – Классическая проблема путешествий во времени.
– Только это не путешествия. – Томас покачал головой. – Это знание. И знание – оружие. Самое опасное оружие из всех.
Элена постучала пальцами по столу.
– Хорошо. Допустим, мы не делимся информацией. Держим всё в секрете. Возвращаемся на Землю и молчим о том, что нашли.
– Невозможно, – сказала Лена. Её голос был тихим, но твёрдым. – Мы не единственные, кто знает о Горизонте. Helios финансировала экспедицию. У них есть данные телеметрии. Они знают, что мы вышли на орбиту. Что мы что-то нашли.
– Они не знают, что именно.
– Пока. Но они спросят. И что мы скажем? Что там просто зеркало? Что ничего интересного? – Лена покачала головой. – Они не поверят. И даже если поверят – рано или поздно пришлют другую экспедицию. Или несколько.
– Тогда вопрос не в том, делиться или нет, – заключила Элена. – Вопрос в том, как контролировать информацию. Кто получит доступ. Какие вопросы можно задавать.
– Кто будет решать? – спросил Маркус. Он чувствовал, как разговор уходит в сторону – в политику, в бюрократию, в то, что он никогда не любил. – Правительства? Корпорации? ООН?
– Кто-то должен.
– А если этот кто-то решит использовать Горизонт для себя? – Маркус подался вперёд. – Представь: глава корпорации, который знает курсы акций на годы вперёд. Политик, который знает результаты выборов. Генерал, который знает исход сражений. – Он обвёл взглядом стол. – Это не просто знание. Это власть. Абсолютная власть.
– Поэтому нужен контроль…
– Контроль – это тоже власть. – Маркус откинулся назад. – Тот, кто контролирует доступ к Горизонту, контролирует будущее. Буквально.
Молчание. Тяжёлое, неуютное.
– Есть ещё один вариант, – произнёс Юлиан.
Все посмотрели на него. Бортинженер сидел молча с начала обсуждения – слушал, наблюдал, но не вмешивался. Маркус почти забыл о нём.
– Какой? – спросила Элена.
– Уничтожить. – Юлиан произнёс это слово спокойно, буднично, как будто говорил о неисправном компоненте. – Горизонт. Уничтожить его.
– Это… – начала Аиша, и её голос сорвался. – Это невозможно. Это… это было бы преступлением против науки. Против человечества!
– Против человечества – держать его в живых, – возразил Юлиан. – Ты сама сказала: это величайшее открытие в истории. Но некоторые открытия лучше не делать.
– Ты не можешь это серьёзно…
– Могу. – Он посмотрел на неё – прямо, без вызова, но и без извинений. – Я не учёный. Я инженер. Я чиню вещи. И иногда – когда вещь слишком сломана или слишком опасна – я её разбираю.