– Ты в порядке? – спросила Лена. Её голос был мягким, профессиональным – голос врача.
– Не знаю. – Честный ответ. – Я историк. Я всю жизнь изучал прошлое. А теперь… – Он махнул рукой. – Теперь я могу читать будущее. Как книгу. Как… – Он замялся. – Как свою собственную судьбу.
– Но ты не хочешь.
– Нет. – Он покачал головой. – Я видел своё отражение. Девяносто четыре года. Книга в руках. Улыбка. – Он усмехнулся – горько, без веселья. – Этого достаточно. Более чем достаточно.
Лена кивнула. Она понимала – лучше, чем кто-либо. Её собственная смерть была ближе. Шесть лет. Больничная койка.
– Знаешь, что меня пугает больше всего? – произнесла она. – Не смерть. Смерть – это… конец. Точка. С ней можно смириться. – Она смотрела в свою чашку. – Меня пугает то, что между сейчас и тогда. Шесть лет. Две тысячи дней. Каждый из них – шаг к тому моменту. К той кровати.
– Ты думаешь об этом?
– Постоянно. – Она подняла глаза. – Каждое утро просыпаюсь и думаю: «Один день меньше». Каждый вечер засыпаю и думаю: «Ещё один день ближе». – Её голос дрогнул. – Это… невыносимо.
Маркус протянул руку, коснулся её ладони.
– Мне жаль.
– Не надо. – Она отодвинула руку – мягко, без обиды. – Я не ищу жалости. Я просто… говорю. Потому что кто-то должен говорить. Кто-то должен… – Она замолчала.
– Быть честным?
– Да. Быть честным. – Лена выпрямилась. – Мы все притворяемся. Делаем вид, что справляемся. Что это можно пережить. Но внутри… – Она покачала головой. – Внутри мы все сломаны. Каждый по-своему.
Маркус думал о её словах. О том, как они все справлялись – или не справлялись – с тем, что узнали.
– Может, в этом смысл, – произнёс он медленно. – Не в том, чтобы избежать поломки. А в том, чтобы собрать себя заново. Из осколков.
Лена посмотрела на него.
– Это звучит как что-то из книги.
– Наверное. – Он пожал плечами. – Я читаю слишком много книг.
Она впервые за день улыбнулась – слабо, неуверенно, но улыбнулась.
– Тринадцать, – сказала она.
– Что?
– Ты написал двенадцать книг. Я видела в твоём отражении – старик с книгой в руках. – Она помолчала. – Может, это тринадцатая?
Маркус не думал об этом. Двенадцать книг – он знал это из ответа Горизонта, который они получили сегодня, когда тестировали систему на разных запросах. Двенадцать книг за девяносто четыре года жизни.
– Может быть, – сказал он. – Или может, это что-то совсем другое.
– Ты не хочешь знать?
– Нет. – Он покачал головой. – Я хочу написать её сам. Без подсказок. Без… – Он поискал слово. – Без спойлеров.
Лена рассмеялась. Тихо, коротко, но искренне.
– Спойлеры, – повторила она. – Это хорошее слово для того, что делает Горизонт.
– Лучшее, что я могу придумать.
Они сидели в тишине, допивая чай. За стенами кают-компании корабль жил своей жизнью – гудели системы, мигали индикаторы, вращались вентиляторы. А за бортом – Горизонт. Молчаливый. Терпеливый. Полный ответов, которые они боялись узнать.
Это случилось во время рутинной проверки.
Юлиан находился в техническом коридоре С-7 – том самом, где чинил манипулятор в первый день.
А потом коридор… сдвинулся.
Не пространственно – темпорально. Он почувствовал это всем телом: странное растяжение, как будто каждая клетка оказалась в двух точках времени одновременно.
И он увидел.
Увидел себя – в этом же коридоре, но в другом времени. Другой Юлиан, с лицом, залитым кровью, полз к люку. Его губы шевелились – мольба? проклятие? – но звука не было.
Их глаза встретились.
На долю секунды он смотрел в собственные мёртвые глаза. В глаза человека, который умрёт через восемь месяцев.
И он понял – с ужасающей ясностью – что тот, другой Юлиан тоже его видит. Видит своё прошлое. Свою надежду.
Видение исчезло. Юлиан стоял один, прижавшись спиной к стене.
На стене рядом – там, где секунду назад ничего не было – виднелся отпечаток окровавленной ладони.
Он не исчез, когда Юлиан провёл по нему рукой.
Он был реален.
На экстренном собрании:
– Горизонт искажает причинность, – сказала Аиша. Голос спокоен, руки дрожат. – Буквально. Чем больше мы взаимодействуем – тем тоньше барьер между временами.
– Это связано со счётчиком?
– Да. Счётчик измеряет стабильность временно́й структуры. Каждый запрос создаёт петлю – информация из будущего попадает в прошлое. Маленькая петля, безвредная. Но петли накапливаются. Интерферируют. И в какой-то точке…
– Коллапс.
– Проект «Эхо». – Аиша посмотрела на каждого. – Мы думали, это название программы. Но что если буквально? Эхо. Бесконечные отражения причин и следствий, пока реальность не схлопывается под их весом.