Но одно он знал точно: их жизни изменились навсегда.
Все их жизни.
Глава 5. Предательство
Каюта Юлиана Рейеса Март 2142, ночь дня 5
Сон не шёл.
Юлиан лежал на койке, глядя в потолок, и считал удары собственного сердца. Семьдесят два в минуту. Нормальный пульс. Здоровое сердце. Сердце, которое перестанет биться через восемь месяцев.
Двести сорок три дня. Он пересчитал ещё раз – привычка инженера, потребность в точности. Результат не изменился.
Двести сорок три дня до смерти.
Он перевернулся на бок. Экран на стене показывал марсианские скалы – красноватые, изъеденные ветром, знакомые до последней трещины. Дом. Место, куда он собирался вернуться.
Место, куда он не вернётся.
Мысль была как гвоздь, вбитый в череп. Острая. Неподвижная. Невозможная игнорировать.
Он видел своё тело. Там, на поверхности Горизонта. Лежащее в луже крови. Лицо разбито. Глаза открыты, но мёртвые.
Как?
Вопрос не давал покоя с того момента, как он увидел отражение. Как он умрёт? Почему? Кто или что убьёт его?
Авария? Он проверял системы каждый день. Каждый узел, каждый контур, каждое соединение. Он был лучшим инженером на корабле – возможно, лучшим в секторе. Аварии не случались там, где работал Юлиан Рейес.
Кроме одного раза.
Верфи Деймоса. Шесть лет назад. Пожар в отсеке сборки. Карла и Виктор за заклинившим люком. Он слышал их крики – сначала громкие, потом тише, потом…
Он тряхнул головой. Не сейчас. Не об этом.
Убийство? Кто захочет его убить? У него не было врагов. Не было долгов. Не было тайн, которые стоили бы чьей-то жизни.
Или были?
Он снова перевернулся. Потолок. Стены. Узкое пространство каюты – три метра на два, стандарт для исследовательских кораблей. Достаточно для сна. Недостаточно для жизни.
Недостаточно для смерти.
Часы на стене показывали 02:47. Корабельное время. За бортом не было ни дня, ни ночи – только вечная чернота и звёзды, которые Горизонт отражал неправильно.
Юлиан сел на койке. Ноги коснулись холодного пола.
Он знал, что не должен этого делать. Элена запретила личные запросы. Правило было разумным – он сам это понимал. Знание о собственной судьбе могло сломать человека. Превратить его в параноика. В труса. В того, кем он никогда не хотел быть.
Но он уже видел свою смерть. Уже знал дату. Что ещё он мог потерять?
Он встал. Натянул комбинезон. Вышел из каюты.
Коридоры были пустыми. Ночной режим освещения – тусклые синие полосы вдоль пола, достаточные, чтобы не врезаться в стены. Корабль спал. Или притворялся, что спит.
Лаборатория была в двадцати метрах от его каюты. Двадцать метров до ответов. Двадцать метров до правды.
Или до безумия.
Он не знал, какой вариант хуже.
Дверь лаборатории открылась бесшумно. Внутри было темно – только экраны светились холодным голубым светом, и красный огонёк индикатора показывал, что система связи с Горизонтом всё ещё активна.
Юлиан вошёл. Закрыл дверь за собой. Постоял, привыкая к темноте.
Он не включил свет. Не хотел, чтобы кто-то знал, что он здесь.
Консоль Аиши была знакомой – он помогал её настраивать, проверял соединения, калибровал детекторы. Он знал каждую кнопку, каждую команду. Знал, как отправить запрос.
Знал, что не должен этого делать.
Он сел за консоль. Положил руки на клавиатуру. Пальцы дрожали – едва заметно, но он чувствовал.
Страх? Или предвкушение?
Он не мог определить.
– Кассандра, – произнёс он тихо. Почти шёпотом. – Активировать протокол связи. Режим одиночного запроса. Без записи в лог.
Пауза. Он не был уверен, что это сработает – система могла требовать авторизации, могла сообщить Элене, могла…
– Протокол активирован, – отозвался ИИ. Голос был тихим, приглушённым – ночной режим. – Режим конфиденциальности. Запись отключена. Жду запрос.
Юлиан выдохнул. Руки всё ещё дрожали.
Он смотрел на пустой экран. На курсор, мигающий в поле ввода. На красную точку индикатора, показывающую, что канал открыт.
Какой вопрос задать?
Он знал дату. 03.11.2142. Знал место – металлический пол, похожий на корабельный. Знал результат – лужа крови, разбитое лицо, пустые глаза.
Но не знал причину.
Пальцы легли на клавиши. Он начал печатать.
Юлиан Рейес. 03.11.2142. Причина смерти.
Он перечитал запрос. Простой. Прямой. Без лишних слов.
Нажал «Отправить».
Секунды тянулись. Он смотрел на экран, на индикатор передачи, на…
Пиканье.
Ответ пришёл.
Текст появлялся строка за строкой – медленно, как будто Горизонт раздумывал, стоит ли отвечать. Или как будто ответ был слишком длинным для мгновенной передачи.