Двое. Карла Мендес и Виктор Чжан. Они были в эпицентре, когда рвануло. Он видел их через разбитый иллюминатор – два силуэта в огне, два человека, которых он знал, с которыми работал, с которыми смеялся.
Он пытался добраться до них. Полз по коридору, заваленному обломками, задыхаясь от дыма. Но люк заклинило, и он бил по нему руками, пока не сломал кости, а огонь пожирал их, пока он бил.
Карла умерла первой. Виктор продержался ещё минуту – или две, или десять, он не знал, время потеряло смысл, – а потом замолчал.
Юлиан выжил. Сломанная рука, ожоги, шрам на брови – мелочи. Физически он восстановился за три месяца. Внутри – не восстановился до сих пор.
Он открыл глаза. Марсианские скалы на экране – безжизненные, вечные, безразличные к человеческим трагедиям.
После аварии он дал себе обещание. Простое. Абсолютное. Никогда больше. Никогда больше не допустить смерти тех, кто рядом. Проверять каждый узел, каждый болт, каждое соединение. Не доверять системам – доверять только своим рукам и своим глазам.
Третий манипулятор. Смазка, которая деградировала. Мостик холода в теплоизоляции. Мелочи. Ерунда. До тех пор, пока мелочь не убьёт кого-то.
Он встал, подошёл к раковине и включил воду. Холодная струя ударила в ладони, смывая остатки смазки. Он смотрел, как грязь уходит в слив, и думал о Горизонте.
Объект, который не должен существовать. Зеркало, которое отражает неправильно. Зонд, который замолчал.
Что ждёт их там?
Ужин собрал всех шестерых – впервые за неделю. Обычно они ели в разное время, по своим графикам, но сегодня Элена настояла на общем столе, и никто не посмел возразить.
Юлиан сидел между Маркусом и Леной, ковыряя вилкой регидратированные овощи, которые корабельный пищевой синтезатор упорно называл «рагу по-провансальски». На вкус это было похоже на картон с привкусом специй, но за девять месяцев он привык.
– Итак, – произнесла Элена, и разговоры стихли. – Через двадцать два часа мы выйдем на орбиту объекта «Горизонт». Я хочу, чтобы все понимали, что нас ждёт.
Она обвела взглядом собравшихся. Аиша – напряжённая, нетерпеливая, едва сдерживающая желание вернуться к своим приборам. Маркус – спокойный на вид, но с планшетом под рукой, готовый записывать. Лена – внимательная, профессиональная. Томас – молчаливый, с тёмными кругами под глазами, уставившийся в тарелку.
И Юлиан. Он не знал, как выглядит со стороны. Наверное, тоже уставшим. Наверное, тоже напряжённым.
– Мы не знаем, что это за объект, – продолжала Элена. – Мы не знаем, почему он здесь, кто или что его создал, и чего от него ждать. Зонд, который приблизился к нему три года назад, перестал отвечать без видимых причин. Это может означать что угодно – от простого сбоя связи до… чего-то другого.
– Чего-то другого? – переспросил Маркус. – Это официальный научный термин?
Элена не улыбнулась.
– Это означает, что мы должны быть готовы к любому развитию событий. Протоколы безопасности – максимальные. Никаких приближений к объекту без моего прямого разрешения. Никаких несанкционированных контактов.
– Контактов? – Аиша подняла бровь. – Ты думаешь, там кто-то есть?
– Я думаю, что объект диаметром в две тысячи километров с нулевой массой и идеальным отражением не может быть естественным. – Элена помолчала. – А если он не естественный – значит, его кто-то создал.
Молчание. Юлиан видел, как эта мысль – очевидная, но до сих пор непроизнесённая вслух – ударила по каждому из них.
Кто-то создал Горизонт.
– Или что-то, – тихо произнёс Томас. Его голос был хриплым, почти болезненным. – Не обязательно «кто-то». Может быть «что-то».
– В чём разница? – спросила Лена.
Томас поднял голову и посмотрел на неё – тем тяжёлым взглядом, который Юлиан уже видел сегодня на мостике.
– «Кто-то» – это разум. С разумом можно договориться. «Что-то» – это… процесс. Механизм. С механизмом не договариваются. Механизм просто работает.
– И что он делает? – спросила Аиша. – Этот механизм?
Томас не ответил. Он снова уставился в тарелку, и Юлиан понял, что разговор закончен.
Элена выждала несколько секунд, потом продолжила:
– Завтра утром – общий брифинг. Аиша представит предварительные данные по спектральному анализу. Томас – траекторию выхода на орбиту. Юлиан – статус технических систем. Вопросы?
Вопросов не было. Или, точнее, вопросов было слишком много, и никто не знал, с какого начать.
Ужин закончился в молчании.
После ужина Юлиан не пошёл в каюту. Вместо этого он направился на обзорную палубу – небольшое помещение в носовой части корабля, где вместо стен были экраны, создающие иллюзию открытого космоса.