Иштван замер. Его сердце учащенно забилось. Эта царапина могла быть случайной – зацепили при швартовке, ударило плавающим бревном. Но в его воспаленном воображении она тут же превратилась в след от багра, которым кто-то пытался проникнуть на борт в ту роковую ночь. Он провел пальцем по шраму на стали, и ему почудилось, что он чувствует исходящий от него холод злого умысла.
– Все в порядке, Иштван? – раздался за его спиной голос Тани.
Он вздрогнул и резко обернулся. Девушка стояла, закутавшись в тонкий плед, и смотрела на него с беспокойством.
– Да… да, конечно, – пробормотал он, отводя руку от кабины. – Просто проверяю. После всех этих событий…
– Понимаю, – кивнула Таня. – Не обращай внимания на Бьорна. Он напуган, как и все мы, вот и рычит, как раненый тюлень.
– Раненый тюлень, – Иштван слабо улыбнулся. – Это точно про него. Но он, к сожалению, во многом прав. Мы все стали друг для друга загадкой.
Он отвернулся и снова уставился на царапину, словно пытаясь силой воли стереть её с поверхности. В этот момент из его кармана настойчиво прозвучал сигнал видеовызова. Иштван поморщился, словно от внезапной боли. Он знал, кто это, даже не глядя на экран.
– Тебе надо ответить, – мягко сказала Таня. – Иначе будет только хуже.
Она развернулась и ушла, оставив его наедине с неизбежным. Иштван тяжело вздохнул, достал небольшой планшет и принял вызов. На экране возникло лицо его жены, Бригитты. Когда-то оно было милым и беззаботным, но сейчас носило маску усталого раздражения. Волосы были сбиты, под глазами залегла темнота бессонных ночей.
– Ну, наконец-то! – её голос прозвучал резко, без предисловий. – Я уже думала, тебя там смыло за борт вместе с твоими сумасшедшими друзьями! Хотя, судя по новостям, которые я видела, это было бы не самое страшное, что могло случиться!
– Привет, Гитта – тихо сказал Иштван, стараясь говорить спокойно. – Как ты? Как малыш?
– Как мы? – она хмыкнула. – Прекрасно! Просто замечательно! Твой сын плачет всю ночь, у него, кажется, режутся зубки, а я одна, как перст, не сплю третью ночь подряд и не знаю, жив ли еще мой муж! Но тебе важнее, конечно, не семья, а твои кораблики.
– Я же строю нам будущее! – попытался он возразить, чувствуя, как привычное чувство вины сдавливает ему горло. – Этот проект… это шанс для нас! Мы можем прославиться, я получу новые заказы…
– Будущее? – Бригитта язвительно рассмеялась. – Какое будущее? Ты плаваешь где-то в море с трупом на хвосте! Я читала новости! «Международная группа студентов под подозрением в убийстве на Ибице»! Ты представляешь, что творится здесь? Мои родители звонят каждые пять минут! Соседи смотрят на меня, как на прокаженную! Какое, к черту, будущее?
Иштван закрыл глаза. Ему вдруг до боли захотелось оказаться не на палубе катамарана, а дома, в их уютной будапештской квартирке, где пахло жареным луком и детской присыпкой, где на столе стояла его модель первой яхты, а на диване спал, посапывая, их сын. Но эта картина казалась ему теперь такой же далекой и недостижимой, как берега Полинезии для экипажа «Кон-Тики».
***
Пока Иштван пытался утихомирить бурю в семейном море, остальные члены экипажа потихоньку оживали. Паоло, верный своему долгу кормильца, устроил на камбузе небольшой ад из шипящего масла, трескающейся яичной скорлупы и ароматного кофе. Запахи, обычно такие желанные, сегодня казались назойливыми и даже немного вульгарными на фоне плохо скрываемой всеобщей подавленности.
– Завтрак пода-а-ан! – провозгласил он, стараясь вернуть в голос привычную бодрость. – Яичница-глазунья для оптимистов, скрэмбл для пессимистов и омлет для тех, кто еще не определился, к какой категории себя отнести! Спешите видеть, торопитесь пробовать!
Александр и Бьорн, соблюдая хрупкое перемирие, молча сидели за столом с картами и приборами, формально планируя дальнейший маршрут. Их разговор был сухим и деловым, лишенным привычных споров и подначек.
– По данным нашего Юнгзе, здесь возможны сильные боковые течения. – Указал Бьорн на карту.
– Учтем, – кивнул Александр. – Пройдем южнее.
Таня и Самира, не сговариваясь, взялись за мытье посуды после вчерашнего ужина, что давало им законный повод не смотреть друг другу в глаза. Анна Мари кормила Лилу кусочками банана, а сама украдкой наблюдала за Бьорном, пытаясь разгадать выражение его лица.