Иштван, закончив тяжелый разговор, вышел из рубки. Он выглядел так, будто прошел через бетономешалку, а потом его еще и погладили паровым утюгом.
– Ну что, как дела на домашнем фронте? – с притворной легкостью спросил Паоло, подкладывая ему на тарелку пышный омлет. – Супруга шлет боевой привет?
– Что-то вроде того, – мрачно буркнул Иштван, отодвигая тарелку. Аппетит у него напрочь пропал.
– Не переживай, друг, – Паоло хлопнул его по плечу. – Все мы тут под каблуком, даже наш бесстрашный капитан. Женщины – они как океан: прекрасны, загадочны и иногда устраивают девятибалльные шторма из-за немытой чашки.
Шутка не нашла отклика. Александр лишь хмуро посмотрел на Паоло, а Самира громко хлопнула дверцей шкафчика с посудой.
Иштван, желая перевести стрелки и прекратить этот неловкий разговор о семье, не глядя бросил в натянутую тишину фразу, которая повисла в воздухе, как нож гильотины:
– Может, хватит уже подозревать друг друга? Давайте лучше подумаем, что мы везем такого ценного, что из-за этого человека убили?
Он сказал это почти машинально, просто чтобы сказать что-то, чтобы разрядить обстановку. Но эффект получился обратным. Все замерли. Паоло застыл со сковородой в руке. Александр и Бьорн перестали изучать карту. Таня выронила в раковину ложку, которая со звоном ударилась о металл.
Фраза «что мы везем» нечаянно попала в самую суть их страхов. Она вытащила на свет божий тот самый вопрос, который все боялись задать вслух: а что, если причина смерти не в них, а в их катамаране? Что, если их судно обременено не только тайнами и подозрениями, но и неведомым грузом, а они или часть из них невольно стали его курьерами?
Таня вспомнила кое-что, но промолчала, боясь показаться сумасшедшей. Её взгляд встретился со взглядом Александра, и в его глазах она прочитала то же самое осознание – осознание новой, еще более пугающей возможности.
***
Неловкое молчание, последовавшее за вопросом Иштвана, длилось недолго, но показалось вечностью. Его прорвал Бьорн, который снова уткнулся в экран своего прибора, словно ничего не произошло.
– Ценного? – произнес он, не глядя ни на кого. – Мы везем научное оборудование. И себя самих. И, судя по всему, этого достаточно, чтобы попасть в передовицы криминальной хроники.
Но семя сомнения было брошено. Оно упало на благодатную почву всеобщего страха и немедленно дало всходы. Паоло, доедая свой скрэмбл, задумчиво ковырял вилкой в тарелке.
– А ведь венгр прав, – сказал он наконец. – Мы так увлеклись поисками врага в своей среде, что забыли о простой вещи: может, этот бедолага Финехас или как там его… просто хотел что-то забрать с нашего судна? И его за это убили. Логично?
– Что он мог забрать? – пожала плечами Самира. – Наши спальные мешки? Консервы? Ваши знаменитые запасы пасты?
– Не знаю, – Паоло развел руками. – Может, он был одержимым фанатом Тура Хейердала и хотел украсть сувенир? Или, может, он был агентом конкурентов Бьорна и хотел заполучить данные по гидроакустике?
– Очень смешно, – буркнул норвежец.
– А что, – Паоло не унимался, – у нас на борту есть что-то действительно ценное? Может, Александр тайком везет коллекцию якутских алмазов? А Иштван – чертежи суперсекретной подводной лодки? А Таня – рецепт бессмертия от своей поморской бабушки?
Шутки Паоло, обычно такие спасительные, сегодня звучали зловеще. Каждая невинная гипотеза будто подсвечивала новый, доселе невидимый угол их ситуации. Таня снова почувствовала позыв рассказать всем об одном браслете, но внутренний голос шептал ей: «Не сейчас. Они не поверят. Сочтут сумасшедшей или, что хуже, соучастницей».
Александр встал из-за стола.
– Хватит гадать, – сказал он твердо. – Мы не знаем, что случилось. И строить догадки без доказательств – себе дороже. У нас есть цель – выйти в Атлантику и провести исследования. Давайте сосредоточимся на этом.
Он посмотрел на Иштвана, который сидел, сгорбившись, и смотрел в пустоту.
– Иштван, тебе надо отдохнуть. Ты выглядишь ужасно.
– Спасибо за комплимент, капитан, – с горькой усмешкой ответил венгр. – Я просто… подумал о том, что мой катамаран, мое детище… мог стать причиной чьей-то смерти. Не лучшая мысль для начала дня.