Анна Мари чувствовала себя чужой. Вся команда, все они пережили что-то страшное вместе – обнаружение тела, шок, панику на рассвете. А она… она была в тишине у старой башни. Она не видела труп, не кричала от ужаса. Выпала из этого жуткого, но объединяющего опыта. Теперь между ней и остальными пролегла невидимая стена. Она слышала, как Таня что-то бормочет о психосоматике, видела, как Александр напряжён, как Самира нервничает. И понимала, что не может разделить их напряжение до конца. Её единственным свидетелем был Иштван, и это странное, вынужденное партнёрство тоже казалось подозрительным. «Они думают, мы что-то замышляли? – с ужасом думала она, гладя шёрстку Лилу. – Что мы нарочно ушли?»
Они закупали провизию в молчании, отдавая деньги и кивая. Грузили ящики на катамаран, избегая касаться друг друга. Паоло, пытаясь наладить быт, спросил за обедом:
– Итак, ужин. Кто за пасту с тунцом? Или все уже сыты по горло… друг другом?
Шутка снова не сработала. Бьорн холодно заметил:
– Может, сначала стоит убедиться, что в наших запасах нет ничего… лишнего? После вчерашнего.
И эти слова, сказанные просто от тревоги, были восприняты всеми как намёк: а что, если преступник не посторонний, а один из них?
К вечеру катамаран был готов к отплытию. Технически. Молодые люди на его борту – нет. Они стояли на палубе, глядя, как Ибица медленно погружается в вечерние тени, окрашиваясь в золото и пурпур. Они должны были быть единой командой, экипажем, готовым встретить океанские просторы. Вместо этого они были семью одинокими островами, разделёнными бурными проливами страха, лжи и невысказанных обвинений. Красивая мечта о поиске гигантской волны померкла, затмеваемая гораздо более реальным и близким чудовищем – чудовищем недоверия, которое они сами и породили. И как теперь плыть дальше с этим грузом? Этот вопрос витал в воздухе, тяжелее любого балласта. Скоро они будут отчаливать от этого несчастливого берега, но настоящая опасность была уже не снаружи, а здесь, среди них, тихая, невидимая и разъедающая всё, как ржавчина.
ГЛАВА 4. СОЛНЕЧНЫЕ ЗАЙЧИКИ КИПРА
Утреннее пробуждение на катамаране было похоже на падение в иную реальность. Всего несколько часов назад эта палуба была их крепостью, плавучим домом, полным смеха и общих шуток. Теперь же каждый сантиметр пространства казался наполненным невидимым, тягучим ядом подозрительности. Они стояли в центре главного кокпита, не решаясь посмотреть друг на друга, словно группа незнакомцев, случайно забредших на чужое судно. Даже солнце, щедро заливавшее палубу золотым светом, и ласковый бриз, игравший с остатками серпантина, не могли развеять гнетущую атмосферу.
Паоло, вечно нарушавший молчание какой-нибудь дурацкой шуткой, мрачно оперся о поручень и уставился на воду, как будто надеялся увидеть там ответы на все вопросы. Его предложение сварить кофе для всех прозвучало не как приглашение к общению, а как формальная отговорка, и он быстро скрылся в кают-компании.
Бьорн, не говоря ни слова, вернулся к своим приборам и начал с преувеличенным вниманием проверять показания, хотя все датчики и так были в полном порядке. Его спина была красноречивее любых слов – прямая, напряженная, она излучала холодное отчуждение.
– Ну что, капитан, – резко обернулся он к Александру, – какие будут приказы? Продолжим наши «научные изыскания» или займемся составлением списка подозреваемых? Я голосую за второе – куда уж там до волн-убийц, когда у нас под носом плавают настоящие убийцы.
Александр вздохнул. Он чувствовал себя так, будто на его плечи свалили мешок с мокрым песком.
– Бьорн, хватит. Мы все в одной лодке. Буквально.
– Вот именно, Кэп. В одной лодке. И я бы хотел знать, кто за бортом проделал в ней дыру. Я, например, – он бросил взгляд на Самиру, которая старалась делать вид, что с интересом разглядывает проплывавшую мимо медузу, – слышал, как некто очень взволнованно разговаривал по телефону. И имя «Финехас» прозвучало довольно отчетливо.