Прогулялся до каюты. Переоделся. Проехался до планетарного лифта. Оплатил билет. Прошел формальный контроль. Десять минут шикарного вида из кабинки. Добро пожаловать на Соуринг.
Знаете, когда звезды, плавно, и вместе с тем стремительно, сменяются голубым небом с розовато-белыми, словно зефирки, облачками. Впечатляет. Особенно, если декорациям сопутствует ощущение свободного падения. Силу-то не обмануть. Это вестибулярка молчит, веря искусственной гравитации. Честно, давно меня так не пробирало. Когда вниз посмотрел, так чуть когтями в подлокотники не впился. Захватывающее зрелище. В общем, кабину орбитального лифта покидал одним из последних и не слишком твердой походкой. Да уж, будет что внукам рассказать. Вот ведь, не думал — не гадал, а до печенок испытал. Брр и мряу.
Лететь на флаере, и любоваться пирамидальной архитектурой делового центра, как-то не хотелось. На зеленые террасы, опоясывающие ступенчатые строения, можно и с земли поглядеть. Хватит мне на сегодня впечатлений. И вообще, пешие прогулки полезны для здоровья. В общем, проявил малодушие. Зато на город посмотрел, сувенирчик купил, и просто отдохнул. Подумалось, что вряд ли цель планирует что-то прям «ух» совершить. Возраст у Пахаба солидный, не мальчик уже, последние лет десять он ничем особо тяжким не занимался. Как-то даже складывалось ощущение, что он от дел отходить начал. Короче говоря, убедил сам себя в том, что спешить некуда.
Добрался до главного жандармского управления планеты. Забавно. То полиция, то жандармы, то префекты, то шерифы, то еще какая экзотика. Впрочем, большинство обходится обычной СБ. Бедновато что-то с фантазией у народа. С другой стороны, разве суть в названии? Нет, конечно.
Просторный холл за стеклянными дверями в духе супермаркетов. Суета служащих, разумные в форме оформляющие или ведущие задержанных. Посетители, что-то спрашивающие, заполняющие, ждущие. Нормальная такая, рабочая атмосфера. Много зелени в кадках. Похоже у местных это что-то вроде идеи фикс. Тут как на станции не получится. Слишком много народу. Планета населенная, управление соответствующее. Придется поскандалить. Вот сейчас и начнем шоу устраивать. Театр одного актера. Мрр.
— Здравствуйте, — киваю служащему, ответственному за прием заявлений.
— Здравствуйте, чем могу помочь, — дежурно отвечает седой офицер с пивным брюшком.
— Отец пропал, — делаю жалостливые глазки и опускаю уши.
— Заявление уже писали?
— Нет, я со станции, мне сказали, что не прилетал, но я-то точно знаю. Он сообщение прислал. На них тоже пожаловаться хочу.
— Так, погоди, — потер лоб жандарм, собираясь с мыслями.
— Мне надо к следователю, — кладу руку на стойку и делаю круговое движение пальцем, чуть выпустив коготь.
— Да, — завороженно смотря на картину перед носом, кивает офицер.
— Выпишите мне пропуск, пожалуйста.
— Конечно, — начинает стучать по сенсорной клавиатуре рассеянный жандарм.
— Спасибо большое.
— Ну что вы, это моя работа. Всего доброго, и не волнуйтесь, мы найдем вашего папу.
Таким вот нехитрым образом, напропалую пользуясь обманом разума и добрался до высокого начальства. В какой-то момент пришлось переключаться на тему жалобы. Все же, глава всея планетарной жандармерии, пропавших не ищет, а вот кляузы на собственных сотрудников, рассматривать обязан. Жандармы, понятно дело, послали бы меня, претензии писать, но против майндтрика устоять не могли, а потому, без всякой волокиты, почти добровольно, вели к вышестоящему начальству. Так вот и добрался до главного.
— Здравствуйте, сэр, — мурлычу, несколько утомленный от постоянного использования Силы.
— Здравствуйте. Что вы хотели? У меня мало времени, — ответил главжандарм, который был совсем не рад меня видеть. Вон как желваки на обвислых щеках играют. Серенькие глазки, под тоненькими седыми бровями, выражают страстное желание, чтобы я вот прям сейчас, немедленно, истаял как дым.
— Я хотел бы узнать, где сейчас находится Пабатзхаб Пезафах Ноансенкап, — мило улыбнулся в клыки.
— К-кто? — дернулся жандарм.
Проняло вислощекого. Но зря он, право слово, в несознанку решил играть. Впрочем, все нужное я уже узнал. Так уж вышло, что Пахаб вызывал у него весьма противоречивые чувства. С одной стороны, платил много, а с другой — был гнидой из тех, которых главжандарм терпеть не мог. Вот и маялся бедолага. Возраст у него, и кризис переосмысления жизненного пути. Приходит понимание, что деньги тлен, но привычка брать на лапу, все еще сильна.