Естественно, юстициары в долгу не оставались и во всю лупили по планете. Не слишком налегая на точность. Предпочитали скорострельность. Впрочем, про меня они тоже не забывали. Смерть товарищей и сослуживцев требовала отмщения, а так как все прекрасно знали, что уничтожение меня — гарантированная месть, то приходилось крутиться. Вот только, несмотря на всю одаренность, тренировки и кое-какой опыт, уклониться от неизбежного не вышло. Чем меньше становилось прикрывающих нас истребителей, тем чаще расцветали щиты всполохами попаданий.
Минуты спуска в огне плазменного кокона, под аккомпанемент взрывов-ударов, в окружении осколков от погибших машин территориалов, закончились закономерно.
«Держитесь!» — прорычал, выворачивая штурвал и перебрасывая энергию на заднюю полусферу щита. Не помогло. Даже ввернувшийся в последний момент истребитель, вставший между мной и выстрелом главного калибра крейсера, лишь немного ослабил удар. Силовое поле снесло. Кормовой эмиттер взорвался. Корабль получил пинок. Правый пилон оторвало. Штурвал попытался взбрыкнуть, но мы все же избежали штопора. «Скоты», — прорычал, ощущая повреждение трюма и закладывая вираж. Очередной привет с орбиты прошел мимо. Метнувшийся навстречу всполох батареи ПКО попал в увлекшегося преследователя.
— Эскорт, добейте его! — приказал остаткам прикрытия.
— Нет, мы…
— Делай, что сказал, это приказ.
— Понял. Выполняем.
Неполная эскадрилья, все что осталось от полка, развернулась и ударили в лоб лишившемуся носа крейсеру. Неожиданность и полученные повреждения, предрешили исход. Без фронтального щита, с выбитыми орудиями, маневровыми и множеством пробоин, корабль начал падать. Очередной «привет» с планеты расколол когда-то грозный корабль на две неравные части. Гибель лидера остудила горячие головы. Корветы отвернули. Вот только их прощальный залп не прошел бесследно. Хоть мне и удалось почти выкрутиться, но пара попаданий сделали свое черное дело. Мощность падала. Движки захлебывались. Маршевые не тянули. Репульсорная установка сбоила. Гравитация скакала, произвольно меняя вектора и мощность.
— Идем на посадку. До космодрома не дотянем, — сообщил остаткам прикрытия.
— Понял. Расчетная точка?
— В горах лягу. До щита ПКО не дотяну.
— Принял.
Бросил взгляд на мальчишек. Шак поднял большой палец, а Каш кивнул. «Котята», — рыкнул, но на душе стало как-то легче. Не обманул их ожиданий. Не подвел. Пусть ничего еще не кончилось, но тут я их смогу и катапультировать, если уж совсем все плохо будет.
Клайд рывком распахнул глаза. Секунда понадобилось ему, чтобы услышать хрип Ино и почувствовать, как ее тело сотрясает дрожь. Он столько раз видел это, что не мог тешить себя иллюзией. Откуда-то взялись силы. Он сумел не просто сесть, но и обхватить холодные тоненькие пальчики. Поймать их. Удержать. Поцеловать.
— Я люблю тебя, — улыбнулась Ино, вдруг открыв глаза и перестав трястись.
— Я тоже люблю тебя, — ответил Клайд. — Не бойся, джедаи говорят, что смерти нет.
— Это-то и пугает, — вздохнула девушка, сжала руку парня и закрыла глаза.
Посидев немного рядом, Клайд вздохнул: «Прости, родная, не извиниться мне за нас перед Мирром». Раскашлявшись и кое-как утерев кровь, не выпуская руки Ино, он лег рядом. Тут ему вдруг пришла в голову одна мысль. «Что ж, на это меня хватит», — подумал он закрывая глаза. Непослушные пальцы коснулись треснувших губ. Клайд щедро тратил последние силы на то, что еще мог успеть сделать.
Когда терминал канцлера издал характерную трель, Палпатин поморщился. Он очень не любил получать экстренных сообщений, о приходе которых не знал заранее. Вот только царивший в огромной Республике бардак был таков, что ему регулярно приходилось с ними сталкиваться. Помянув незлым тихим словом сенат, а заодно и Дуку со всеми прочими, он принялся читать сухие строчки.
Продравшись через канцеляризм, Палпатин опешил. Да что уж там, даже у Дарта Сидиуса волосы на голове зашевелились. Еще бы, блокада охваченной эпидемией планеты прошла мимо него. Причем, сразу в двух ипостасях. Это было весьма и весьма неприятно. Тем не менее, реагировать требовалось, и реагировать немедленно. Пусть он и закрылся, почти полностью отрезав себя от Силы, но даже так, одного только политического чутья и интуиции ему более чем хватало.