— С женщинами надо быть смелей и настойчивей. Не хами, таких не любят, но прояви твердость, мужество и никогда не отступай. Помни, если тебе сказали «нет», это почти всегда означает «может быть». Отступись, не лезь напролом. Поищи другой путь. Женщины почти всегда сомневаются в том, чего хотят. Они ветрены, подобно воде точат камень, но при этом легко меняют свое мнение со временем. Не перегибай, помни, ветви гнутся, но распрямляются всегда, когда остаются целыми.
— Это как в бою на мечах?
— Вроде того, — вздохнул Палпатин, сетуя на то, что несколько увлекся и излишне растекся мыслью, уподобившись наставникам. — Я ведь не джедай, но знаю, что женщины не просто ушами любят, как разные недалекие личности говорят, они искренность ценят, а уж как фальшь чувствуют, слов нет.
— А…
— Просто поверь, что любишь, будь настоящим джедаем, сострадай, жалей, сочувствуй, помогай искренне. Против такого никто не устоит.
— Спасибо, ваше превосходительство господин Канцлер, — расцвел Энакин.
— Эх, молодость-молодость, где мои семнадцать, тридцать, сорок лет, — добродушно улыбнулся Палпатин, одобрительно сжав плечо избранного. — Помни, привязанность орден запрещает, но если не знает о ней общественность, то и шума не будет.
Повеселевший Энакин усмехнулся, канцлер пародирующий Йоду — это было забавно, тем более что вышло похоже.
— И вообще, если что, всегда можешь рассчитывать на мою помощь. А сейчас прости, мне придется поработать, — указал на стол Палпатин.
— Простите, я так вас задержал… — тут же засуетился Энакин, впервые обратив внимание на время.
— Ничего, ты позволил мне отдохнуть и почувствовать себя не таким старым и пыльным крючкотвором, сидящим в этом кабинете словно в затхлой норе. Напомнил о молодости и веселых денечках. Спасибо тебе за это, Энакин.
— Ну что вы, я… — парень совсем стушевался, — пойду.
Когда за спиной избранного закрылась дверь, на лице Палпатина играла знакомая квадриллионам разумных улыбка. «Ничего, из юношеских комплексов и маний, при помощи войны и страданий, я взращу великого ситха», — думал Дарт Сидиус, ставя одобрительную резолюцию на выделение части средств личного фонда для закупки кораблей серии «АА». Именно они стали основным транспортом, перебрасывающим беженцев из охваченных сепаратизмом миров. Казалось бы, ну какая мелочь и ерунда, вот только, одно дело новости, и совсем другое, слова соседа о том, как он в город ездил и беженцев видел. Второе разом далекую проблему близкой и чуть ли не своей делает.
Пока переквалифицировавшиеся в разнорабочих В-1 помогали восстанавливать станцию, а искины анализировали информацию из ее банков данных, я решал вопрос с нанимателем. Проще говоря, связался с господином Самнором.
— Мистер Свез, рад наконец-то получить от вас весточку, — усмехнулся Кар Талик. — Надеюсь ваш спешный отлет был удачен?
— Вполне, сэр. Я хотел бы извиниться за излишне вольную трактовку нашего договора и превышение полномочий. Готов вернуть корабли и выплатить компенсацию.
— Можете оставить их себе, мне они без надобности, и даже во вред будут. Хватит и того что есть.
— Простите, сэр, но я вас не совсем понимаю.
Мягко говоря, такой ответ меня изрядно удивил.
— Скажем так, — огладил бакенбарды Самнор, — я совсем не против уголка, тихого и безопасного, где мне будут рады.
— Я что-то упустил? — решил не играть словами и спрашивать прямо.
— Похоже упустили. Вам известно, что в сенате обсуждается идея возрождения армии?
— Нет.
Не скажу, что прям холодок пробрал и шерсть зашевелилась, но где-то около того.
— А между тем, вопрос вынесен на рассмотрение комиссий. Экспертное заключение будет однозначным. С одной стороны, сенаторы боятся сепаратистов. С другой — им платят большие деньги те, кто рассчитывает стать поставщиками.
— Понятно. Полгода-год и вопрос об армии станет законом. Пойдет на рассмотрение, а то и сразу голосование.
— О годе не может быть и речи, — качнул головой Самнор. — Раньше все будет.
— Если Республика начнет создавать армию, дело закончится войной.
— Это само собой, терпеть конкурента сенаторы не станут. Не такого серьезного. Десятки, ну сотни миров еще туда-сюда, но не тысячи и десятки тысяч, да еще и единым фронтом выступающих.
— Я это прекрасно понимаю, сэр.